Множество чудных по красоте и своеобразию мест есть в Крыму, где необыкновенные пейзажи радуют взор и поражают воображение. О крымских красотах написаны сотни книг, они воспеты в стихах и несчетное количество раз воспроизведены на полотнах и фотографиях. Среди всего этого природного великолепия есть уголок, который по живописности, возможно, и уступает Южному берегу Крыма, но обладает своеобразной, спокойной и притягательной, красотой и силой. Здесь нет потрясающих пейзажей, не вздымаются причудливые скалы, не расстилается морская гладь, не шумят горные водопады. Тут горы, покрытые густым лесом, изрезанные глубокими оврагами, в долинах – небольшие села, сады. И здесь – стоит только немного отойти от шоссе – ни с чем ни сравнимые мягкие тона, чистый воздух, тишина, покой, да еще то, чему нет выражения в простых словах – благодать и намоленность. Это благодатное место в последние годы стало неугасимой лампадой, радостью паломников, упованием верующих, словом, тем, чем оно было многие, многие годы – святой обителью.
Одно из дореволюционных изданий, посвященных монастырю, сообщает, что “Топловский Троице-Параскевиевский женский монастырь находится на Крымском полуострове, в южной части Феодосийского уезда, в 70-ти верстах от губернского города Симферополя, близ греческой деревушки Топлу, от которой и получил свое название”001 . Деревня Топлу со временем стала называться “Топлы”. Советская топонимическая реформа, бессмысленно уничтожившая сотни исторических названий, не пощадила и этой местности. Село было переименовано в Тополевку, новое название сохраняло фонетическое созвучие со старым, но не несло в себе никакого смысла. С таким же успехом его можно было бы назвать Яблоневкой, Кизиловкой и пр. К тому же, как бы в насмешку, в последние годы большинство тополей в селе погибло. Место расположения Топловского монастыря при советской власти получило название с. Мичурино, позже – с. Учебное, и все же, несмотря ни на что, монастырь носит прежнее название – Троице-Параскевиевского Топловского.
Сейчас, подъезжая к монастырю по благоустроенному Феодосийскому шоссе, трудно представить себе, что в середине прошлого века здесь была не трасса, а проселочная дорога, и уже от Карасубазара (нынешнего Белогорска) добраться с удобствами до глухой деревушки Топлу было проблематично. Так почему же именно здесь, в столь удаленной местности, возник монастырь? Ответ надо искать в глубинах истории, ибо избранность и святость этих мест насчитывают не одно столетие.
В окрестностях Топлу находились остатки средневековых христианских храмов, некоторые из них сохранились до наших дней. В частности, в самой Топлу, возле небольшого пруда, образованного горным источником, имелись развалины фундамента средневековой греческой церкви, которая, по свидетельству местных жителей, носила имя св. преподобномученицы Параскевы. Неподалеку от этих мест, возле деревни Орталан (ныне Земляничное) также были обнаружены руины древней церкви во имя этой же святой. Там же, в Орталане, в 1740 г. была построена церковь во имя св. пророка Илии. Сам же монастырский источник, носящий имя св. Параскевы, вытекал из-под развалин одноименной церкви, от которых сейчас ничего не осталось, они были уничтожены при благоустройстве источника еще в середине прошлого века.
И, наконец, в окрестностях монастыря есть еще один примечательный памятник, привлекающий к себе внимание еще с трассы. На высоком холме стоит хорошо сохранившаяся армянская церковь. Отличные строители, армянские мастера возводили свои постройки очень прочно. В Армении часты землетрясения, эта природная особенность диктовала особенности архитектурные: мало выступающих частей, перепадов по высоте, окон; абсида откровенно приставлена к основному объему; в местах сопряжений применялись осадочные швы. Вследствие этого церковь получилась хотя и весьма скромной в архитектурном отношении, но зато, благодаря своей прочности, дожила до наших дней. Да и нужна ли была в этом месте изысканная архитектура? Поднимитесь на соседний с церковью холм, взгляните окрест – как гармонирует эта скромная заброшенная церквушка с плавными абрисами гор, как живописно венчает она высокий холм, у подножия которого блестит небольшое озеро. Поистине – люди, выбравшие для храма это место, обладали непогрешимым эстетическим чутьем и вкусом. Но от убранства церкви ничего не осталось, внутри сохранилось только немного лаконичной резьбы по камню. Прочая же картина – увы! – слишком хорошо знакома: мусор, разнообразнейшие надписи на стенах. Кто-то выстрелил в древнюю каменную плиту с армянской надписью у входа на стене... Нет уже ведущей к церкви тропинки, выложенной каменными плитками, нет надгробных плит. Ранее территория, на которой находится эта церковь, принадлежала монастырю. Монахини заботились о храме, в 1907 г. силами монастыря он был отреставрирован. Сегодня же только из старых описаний мы можем узнать, что над входом в церковь имелось изображение Божией Матери с Божественным Младенцем, внутри, справа от алтаря – также икона Богоматери и крестообразная каменная купель, а слева – икона архангела Гавриила. Надпись на каменной плите возле входа гласит:
“Сей славный, божественный храм,
Слава армянского народа,
Вновь сооружен с основания
Даяниями жителей Крыма
Во имя св. девы Параскевы,
При настоятельстве Иакова,
доблестного архипастыря,
Попечением Магдеси Ованеса
И Магдал Айдина из Кафы,
Трудами каменщиков Григория и Донакана,
На утешение отца Вартана
И причетника Саркиса,
лета 1151”.
Дата на каменной плите многих вводила в заблуждение. В ряде изданий, посвященных Топловскому монастырю, мы читаем, что армянская церковь относится к XII в. Это крайне неверно. Чтобы получить общепринятую дату, необходимо прибавить 551 к исходной по армянскому летоисчислению, так что церковь эта построена гораздо позже, в 1702 г. Действительно, в XVI-XVIII в. в. окрестности Топлу были местом расселения армян. После переселения крымских христиан в Приазовье в 1778 г. храм был заброшен. Также неверно, что церковь носила имя св. Урпата. Как мы видим из надписи, она была построена в честь св. Параскевы, а “урпат” по-армянски – пятница, прямой перевод имени Параскева.002
Имелась еще одна церковь во имя св. преподобномученицы Параскевы – рядом с Судакской крепостью. Этот греческий храм также был заброшен после переселения христиан в Приазовье, а впоследствии немецкие колонисты-лютеране использовали его под кирху.
Конечно же, такое обилие храмов во имя одной святой на сравнительно небольшой территории и не имеющее аналогов во всем Крыму – не простое совпадение. Оно объясняется тем, что у местных жителей издавна существовало верование, что именно в этих местах преподобномученица Параскева претерпела свои последние страдания и восприяла мученический венец, а целебный источник забил на месте ее казни. Жизнеописание св. преподобномученицы Параскевы повествует следующее: она родилась в Риме, в семье благочестивых христиан, Агафона и Политии. Они долгое время не имели детей, и только после горячих молитв Господь даровал им единственную дочь Параскеву, названную так потому, что она родилась в пятницу (Параскева – пятница – греч.). Даты ее рождения и кончины точно неизвестны. Время жизни ее относилось к царствованию римского императора Антонина. В Риме правили два Антонина – Антонин Пий (138-161 гг. н. э.) и Антонин Философ (161-180 гг. н.э.), более известный под именем Марка Аврелия. В правление которого из них жила Параскева, неведомо.
Родители воспитывали дочь в духе истинного христианства, и воспитание это не пропало даром. После их смерти св. Параскева раздала все имущество нищим и посвятила себя апостольским трудам – проповеди Евангелия. С первой своей проповедью она выступила в Риме, и здесь же претерпела свои первые страдания. Императору Антонину поступил донос на смелую христианку. Он велел привести подвижницу к себе, и пытался и ласками, и угрозами заставить ее отречься от веры во Христа. Параскева была непоколебима, и разгневанный император велел предать ее мучениям. На ее главу был возложен раскаленный медный шлем, но это страшное орудие не принесло святой никакого вреда. Тогда последовал новый приказ – бросить св. Параскеву в медный котел с кипящей смолой и маслом, но святая и здесь осталась невредима. Император усомнился, действительно ли смола в котле расплавлена, и неосмотрительно приказал св. Параскеве плеснуть в него жидкостью. Она зачерпнула из котла рукою и плеснула ему в лицо. Сильный ожог и слепота были наказанием жестокому правителю. Мучаясь от невыносимой боли, ничего не видя, недавний мучитель умолял свою жертву: “Раба истинного Бога, – просил он, – помилуй меня и возврати свет очам моим, чтобы и я мог уверовать в того Бога, которого ты проповедуешь”. По молитве святой император тотчас был исцелен, прозрел, и вместе со своими приближенными принял христианство003 .
Отпущенная с миром св. Параскева ушла в другие края проповедовать христианство. Она пришла в город, где правил некий Асклипий. И этот правитель, подобно императору Антонину, пытался отклонить св. Параскеву от евангельской проповеди, но не добившись желаемого, осудил ее на смерть. По обычаю, смертников отдавали на съедение страшному змию, жившему вблизи города. Святая помнила слова Господа: “Змия возмут, аще что смертно испиют, не вредит их” (Мк. 16, 18). Бесстрашно подошла она к чудовищу, осенила его крестным знамением, после чего оно распалось надвое и исчезло. Это чудо вразумило язычников, и весь местный народ уверовал в Господа Иисуса Христа.
Наконец св. Параскева попала в места, управляемые человеком по имени Тарасий. И здесь святая выступила с проповедью христианства, за что была предана страшным мучениям. Тарасий, видя, что святая непоколебима, приказал отсечь ей главу. Так святая преподобномученица Параскева увенчала свои апостольские труды мученической кончиной за имя Христово. Мощи честной главы св. преподобномученицы Параскевы находятся на Афоне, в Русском Пантелеимоновском монастыре. Частицы этих мощей некогда имелись в обители.
А местные крымские жители твердо веровали, что именно здесь, в глухом урочище Топлу, святая Параскева встретила свою кончину, а источник забил в то самое время, когда земля обагрилась кровью преподобномученицы. Святость этих преданий подтверждалась тем, что источник этот был целебным, и ежегодно 26 июля (ст. ст.) не только из окрестностей, но и из дальних мест сюда стекались люди (интересно, что местные татары наравне с христианами чтили источник и называли его Чокрак-Саглык-Су – источник живой, здоровой воды). Служился молебен с водосвятием, воду набирали в сосуды и уносили домой. Еще здесь не было ни дороги, ни единой постройки, только источник струился среди густого леса, а уж люди, с трудом пробираясь сквозь овраги и лесную поросль, несли сюда свои молитвы, свои упования и чаяния, утешались и излечивались, и это было лучшим свидетельством тому, что святая преподобномученица Параскева не оставляет своей милостью эти места. И, конечно же, неопровержимым подтверждением тому было обретение в источнике иконы с изображением св. преподобномученицы Параскевы, которую греки взяли с собой по время переселения в Приазовье в 1778 г. Обретенная икона находилась в Мариуполе, в церкви Рождества Богородицы, и пользовалась особым уважением – по преданию, она спасла Мариуполь от холеры. С тех пор в день свершившегося чуда (26 июля ст. ст.) в церкви собирались одни только женщины и праздновали своеобразный “женский панаир”004 . Современных данных о местонахождении этой иконы мы не имеем.
Наряду с древними, существовали и более современные предания о святой преподобномученице Параскеве. Замечательно, что эти предания бытовали не только среди окрестного православного населения, но и в значительной степени среди татар. “Топловский монастырь, – говорили они, – никогда не оскудеет; его хранит и за него молится сама св. Параскева. По ночам, особенно под великие праздники, она ходит вокруг обители в монашеском одеянии, в длинной мантии, с посохом и пальмовой ветвью в руках; тихая, прекрасная, она безмолвно благословляет встретившегося ей путника и если он болен, исцеляет его своим дивным взглядом. Но случалось, что злые люди хотели сделать вред монастырю; тогда святая являлась им и своим мановением останавливала дерзких; пораженные незримой силой, они не могли продолжать своего пути и оставляли то, что неправедно взяли. Так было с татарами, пытавшимися унести ночью приготовленные бревна и доски для постройки церкви и монастырских келий; они со своей ношей доходили только до св. источника, где их заставало утро, несмотря на их усилия скрыться и унести похищенные ими предметы”.
Считается, что особенно хорошо помогает преподобномученица Параскева тем, у кого больны глаза, и были случаи, когда слепые прозревали. Есть греческая икона, на которой святая держит чашу, а в ней – исцеленные ею глаза.
Таким образом, все располагало к тому, чтобы в этих святых местах основалась святая обитель, но прежде чем это осуществилось, в ее истории переплелось множество событий и людских судеб. События и судьбы эти зачастую настолько невероятны, что сейчас воспринимаются многими как предания, но это ни что иное, как самая настоящая живая реальность, несмотря на то, что не всегда возможно указать точную дату происходившего.
Неподалеку от Топлу находилась болгаро-греческая колония Кишлав (ныне с. Курское Белогорского р-на), большинство жителей которой составляли переселенцы – бывшие подданные турецкого султана, искавшие в России свободы вероисповедания. Основатели Кишлава попали в Крым случайно: 3 августа 1804 г. в Севастополь пришла купеческая шхуна “Дидона”, где находились 220 болгар, покинувших Адрианопольский вилайет. Русский посланник в Стамбуле направил шхуну в Таганрог, где болгары должны были высадиться для поселения в Приазовье. Стояла непогода, продовольствие на шхуне подходило к концу, и шкипер доложил портовым властям, что не может довезти болгар до Таганрога. Пассажиров высадили в Севастополе и направили в Феодосийский уезд, в селение, брошенное татарами, которые эмигрировали в Турцию. Болгарское поселение назвали Кишлав – от татарского “къшла” – загородь для овец, защита от непогоды и ветров. Село находилось в природной котловине и оправдывало свое название.
В Кишлаве жила простая, ничем не примечательная девушка по имени Константина, жизнь которой должна была, вероятно, сложиться, как и у остальных ее односельчанок – семья, хозяйство, домашние заботы. Однажды Константина замешивала тесто для хлебов. Внезапно раздался голос, ясно звавший ее по имени. Девушка тут же бросила все, ушла из дому, и мать долго и безуспешно ее отыскивала. Следует отметить, что семейный быт колонистов-болгар в то время был весьма патриархальным, обычаи свято блюлись, а историки отмечали необыкновенную скромность болгар. Женщины в семье вообще занимали подчиненное положение, и, конечно же, ни о каком непослушании, строптивости и самовольстве в данном случае не могло быть и речи. Каким же потрясением оказался для простой болгарочки этот небесный глас, если в одно мгновение были разорваны все узы!
Константина ушла в Кизилташ (ныне с. Краснокаменка Феодосийского горсовета), и жила там в пещере семь или восемь лет, в одиночестве и молитве. Крымские зимы в горах зачастую суровы, и нам, в той или иной степени избалованным цивилизацией, непостижимо, как можно было выжить в тех условиях. Как же горяча должна была быть молитва этой подвижницы! Константине пришлось покинуть Кизилташ, когда туда пришли двое странников, Андроник и Пантелеимон, и основали там киновию во имя св. Стефана Сурожского. Отшельница переселилась ближе к родным местам, выкопала себе землянку у источника св. преподобномученицы Параскевы, и долго жила здесь одна, а соседи-болгары приносили ей скудное пропитание. Впоследствии к ней присоединились несколько женщин, и здесь основалась как бы киновия – прообраз будущей обители. Над источником была выстроена маленькая часовенка, где эти женщины читали по усопших псалтирь, за что им приносили скромные продукты.
Подвижничество Константины имело определенную цель – она непрестанно молилась о том, чтобы возле источника была не просто небольшая часовня, а церковь. Ей указывали на трудности, на отсутствие средств, но она с полной уверенностью отвечала, что деньги у нее есть. “Где же они?”, – спрашивали у нее. “На людях”, – отвечала Константина, и неутомимо собирала пожертвования для достижения желанной цели.
Мы немногое знаем о Константине. Она была неграмотна: не умела читать, не знала молитв, молилась своими словами, но ее неграмотность не была чем-то необычным, в то время почти полное отсутствие образования у болгар-колонистов являлось нормой. Носила власяницу, а поверх ее суконный черный болгарский сукман (род кафтана). Была очень некрасива: маленькая, худая, морщинистая, с вечно растрепанными волосами – но что такое внешность в сравнении с теми духовными сокровищами, которыми так щедро наделил Господь эту простую болгарку! Никто, да и она сама, не знал, сколько ей лет. “Может пятьдесят, а, может, и сто”, – усмехаясь, говорила она. Действительно, на вид определить ее возраст было затруднительно – женщины-болгарки, красивые в молодости, быстро старели и уже к тридцати годам зачастую казались старухами. В конце своей жизни Константина приняла полный монашеский постриг, наречена была Параскевою. Она умерла в 1874 г., была похоронена на том месте, куда ежедневно ходила молиться, и где сейчас находится монастырское кладбище. Памятник ей был поставлен простой – плита из местного камня и такой же крест. Ни могила, ни памятник до наших дней не сохранились, они были уничтожены после закрытия монастыря.