Топловская обитель всегда была любима паломниками, сюда, особенно в летние месяцы стремилось множество богомольцев. Необходимо было строить для них гостиницу, и летом 1889 года сестры приступили к ее сооружению. Через год двухэтажная гостиница была готова, и 26 июля 1890 г., в день монастырского праздника, приняла богомольцев под свой кров. В ней было 33 просторные комнаты, скромно, но очень удобно обставленные. Вместе с гостиницей была построена для богомольцев кухня с трапезной. На все эти сооружения монастырю пришлось потратить более 15 тысяч рублей. Видимо, в связи с этим в 1888 г. епархиальное начальство выдало обители ссуду в десять тысяч рублей.

Строительство шло непрерывно – в 1891 г. снесли старый аварийный дом, построенный когда-то первой игуменией Валерией, и на его месте построили двухэтажный, архитектурно схожий с гостиницей, дом. Большая часть второго этажа предназначалась для высокопоставленных и почетных посетителей, там же были две небольшие комнаты для настоятельницы. В нижнем этаже располагались кельи сестер, монастырская канцелярия, иконописная мастерская, и комната для спевки монастырского хора. В 1893-94 гг. к гостинице пристроили помещения для лошадей и экипажей приезжающих; построили конюшни и сараи для монастыря, возвели часть монастырской стены, которой впоследствии была обнесена вся обитель. Все постройки силами монахинь поддерживались в идеальном порядке, и охраняли монастырь сами сестры – по ночам поочередно ходили на караул, обходили церкви и кельи, и били в доску от 9 часов вечера до 4 утра, до благовеста к утрени. Священнослужителем и духовником сестер в эти годы был престарелый, всеми уважаемый и любимый за кротость, доброту и строгую иноческую жизнь иеромонах Херсонесского монастыря о. Досифей (в миру Димитрий Кринский).

Все эти постройки, начиная с гостиницы, были возведены, когда монастырем управляла уже новая настоятельница. Престарелая и болезненная игумения Манефа, ощущая полный упадок сил, отказалась от настоятельства. После увольнения от должности она была пострижена в схиму под именем Антонии и 4 марта 1893 г. умерла. На ее место была назначена игумения Параскева.

Жизнь игумении Параскевы была самым теснейшим образом связана с Топловской обителью, куда она прибыла еще в 1875 г. вместе с первой игуменьей Валерией и оставалась здесь до самой смерти в 1928 г. Спустя много лет, уже в наши годы, образ матушки Параскевы стал обрастать такими невероятными и фантастическими подробностями, что стоит детальнее остановиться на этой замечательной личности, дабы восстановить ее биографическую достоверность.

Игумения Параскева (1849-1928) звалась в миру Ольгой Ивановной Родимцевой, была московской мещанкой слободы Садовой. Образование получила в Московском мещанском училище. В 22 года поступила Ольга в Московский Страстной монастырь, где в 1874 г. была определена в число сестер и облечена в рясофор с наречением имени Вячеславы. Когда игумения Страстного монастыря Валерия изъявила желание перейти в Топловский монастырь, вместе с ней в Крым в 1875 г. прибыла и послушница Вячеслава. После ухода игумении Валерии из обители Вячеслава за ней не последовала, а осталась в монастыре и была выбрана секретарем монастырского совета, а позднее – казначеей. В 1884 г. за отличную и полезную службу ей было преподано благословение Святейшего Синода и выдана грамота. 16 июня 1889 г. владыка Мартиниан постриг ее в монашество с наречением имени Параскевы, в декабре этого же года она была назначена настоятельницей монастыря, а 26 июля 1890 г., в день памяти преподобномученицы Параскевы, своей небесной покровительницы, возведена в сан игумении. За труды на пользу обители в 1894 г. матушка Параскева была удостоена самой высшей награды, какую только могут иметь монашествующие женщины – наперсного креста.

Игумении Параскеве предстояли многие труды, но одним из главных дел стало строительство собора во имя Св. Троицы. Несмотря на то, что церковь св. Параскевы была перестроена и расширена, она все-таки была невелика для растущей обители. Кроме того, возводимые постройки были и выше, и крупнее ее, небольшая церковь стала теряться среди них. Монахини хотели возвести храм, который стал бы архитектурной доминантой монастыря и главенствовал над остальными постройками, но такое строительство потребовало бы значительных средств. Монастырский совет боялся предпринять такой шаг без крупного капитала. Новая игумения, глубоко веруя в неисчерпаемую щедрость Божию, посоветовавшись с ближайшими помощницами, решилась начать строительство величественного храма. Владыка Мартиниан благословил это решение, и 24 июля 1894 г.⁰⁰¹ с духовенством совершил торжественное освящение места и закладку нового храма. При закладке присутствовали высокопоставленные лица, среди которых был всегдашний благодетель обители граф Н.Ф. Гейден с супругой и дочерью Марией.

Проект нового храма был составлен архитектором Валентином Августовичем Фельдманом, и был одобрен духовным и гражданским начальством. Планировалось построить его в чисто русском стиле XVII в., двухэтажным. В нижнем этаже должна была располагаться церковь во имя св. преподобномученицы Параскевы, усыпальницы и отопительные паровики; верхний этаж – трехпрестольный: главный престол – во имя Св. Троицы, северный – Архистратига Михаила и южный – Успения Божией Матери. Верхний храм рассчитывался на 700, а нижний – на 200 человек. Сметная стоимость собора составляла сто тысяч рублей.

Сумма эта была для монастыря огромной, обитель такими средствами не располагала, но благое дело – строительство храма – нашло живой отклик в сердцах людей, и благотворительность не иссякла и в данном случае. Преосвященный Мартиниан ходатайствовал о помощи в строительстве перед обер-прокурором Святейшего Синода Константином Петровичем Победоносцевым, и тот прислал из Медынцевского благотворительного капитала 3000 рублей. Граф Н.Ф. Гейден в память рождения дочери Марии пожертвовал на строительство 9000 рублей. Помещик Таврической губернии Павел Васильевич Попов принес в дар еще 5000 рублей. Благодаря этим трем крупным вкладам можно было вести строительство не хозяйственным способом, привлекая подрядчиков, а пригласить опытных строителей. По заключенному с подрядчиком условию сооружение Троицкого собора должно было вестись в течение десяти лет, и закончить его не позже 1905 года. Если же обитель будет располагать средствами, то строители обязаны сократить срок до 1901 г. Строительство собора не было закончено по печально известным причинам: войны, революция, закрытие монастыря. В 1929(?) г. недостроенный собор был взорван.

Пока же монастырь рос и расширялся. В 1901 г. игумения Параскева представила на рассмотрение Таврическому губернскому правлению план местности и участка земли в Старом Крыму с просьбой утвердить проект постройки дома и часовни при нем. Проект был утвержден. Этот участок пожертвовал обители действительный статский советник Николай Александрович Султан-Крым-Гирей.

На рубеже веков строительство в монастыре шло полным ходом. В 1897 г. была начата постройка больницы на 12 коек с домовой церковью во имя иконы Божией Матери “Всех Скорбящих Радость”, богадельни для престарелых монахинь и нескольких келий.

...“Всех Скорбящих Радость” – уже само название приносит облегчение. В 1888 г. в часовню на рабочей окраине Петербурга ударила молния. Невредимой осталась только икона Пресвятой Богородицы, список чудотворной иконы “Всех Скорбящих Радость”. К ней прилепились, вплавившись прямо в образ, мелкие медные монетки (грошики), которые жертвовал на церковь бедный люд городских окраин. На месте часовни в 1898 г. была построена церковь, а прославившаяся икона находится ныне в Петербурге, в Свято-Троицкой церкви “Кулич и Пасха”, в районе проспекта Обуховской Обороны. Чудесный образ особо почитается бедными людьми, которые в его спасении во время грозы усматривают благоволение Небесной Владычицы к простым людям, умоляющим Пресвятую Богородицу о помощи в скорбях и болезнях. На этой иконе изображена Царица Небесная стоящая во весь рост, без Младенца Христа; вокруг Нее изображены ангелы и страждущие; вверху иконы надпись: “Нагим одеяние, больным исцеление”. Празднование иконе – 24 октября/6 ноября.

12 октября 1899 г. состоялось освящение церкви и больницы, которое совершил епископ Таврический Николай в сослужении благочинного крымских монастырей архимандрита Исидора, ключаря о. Маркова и монастырского духовенства. Как сообщала газета “Крым”, “больница и церковь при ней сооружены на средства некоей Марии Ивановны, проживающей не в числе сестер”. Скорее всего, это была вдова капитана М.И. Емельянова. Она же щедро жертвовала и на строительные нужды монастырского подворья в Феодосии. Но нам известна также еще одна Мария, благотворительница, дававшая средства на строительство Скорбященской церкви и больницы при ней – Мария Лауэр.

В отдельно стоящей новопостроенной больнице было несколько отделений, это была капитальная постройка, сохранившаяся до наших дней. Церковь соединялась с больницей коридором. Современники отмечали, что она была очень красива, а ее иконостас прекрасно расписали послушницы и сестры монастыря.

В день освящения больничного храма в конце литургии Преосвященный Николай произнес проповедь, где отметил, что в ныне освященном здании соединились две лечебницы – духовная и телесная. Владыка преподал три совета, которые просил строго соблюдать: каждая больная должна прежде всего омыться телесно, потом омыться от своих грехов исповедью и причаститься; если больная будет находиться в больнице неделю, то необходимо призвать иерея и совершить над нею таинство елеосвящения. Владыка сожалел, что ныне редко прибегают к этому таинству.

Помимо монастырских храмов, в это же время строился дом для священнослужителей, а также церковь, Святые Врата и училище на Казанском подворье в Феодосии. Покупной камень для строительства часто оказывался некачественным, и по совету епархиального начальства монастырь построил свой кирпичный завод.

О монастырских подворьях следует рассказать особо. Руководительницам обители приходилось часто ездить в Симферополь к епархиальному начальству. Останавливаться монахиням было негде, и они испытывали от этого неудобства. В 1885 г. симферопольский мещанин Федор Кашунин оставил по духовному завещанию монастырю свой дом с двором и службами, при условии, что монастырь уплатит его наследникам и Совету странноприимного дома Таранова-Белозерова⁰⁰² 1300 рублей. Это условие было выполнено, 9 августа 1888 г. Симферопольским окружным судом монастырь был введен во владение имуществом, и монахини получили в Симферополе подворье, которое назвали Казанским. Это было скромное здание, и подворье получилось небольшим. Однако оно решало многие проблемы, и для монахинь это пожертвование оказалось истинным благом.

Феодосийское подворье было совершенно иным. Граф Н.Ф. Гейден, всегдашний благотворитель Топловского монастыря, в 1887 г. пожелал пожертвовать в пользу обители свою дачу, называемую мыза Кафа. Граф хотел, чтобы она была названа Казанским подворьем, и в нем были устроены церковь, приют для богомольцев и начальная школа для девочек. Об этом было возбуждено ходатайство перед Святейшим Синодом. Решения пришлось ждать достаточно долго – два с половиной года, но ожидание было вознаграждено, и за обителью были закреплены дом, хозяйственные постройки и виноградник на площади в 2 десятины 1803 кв. саж. земли. Жители Феодосии в 1892 г. пожертвовали обители прилегающий к подворью земельный участок в 689 кв. саж., на котором впоследствии был построен храм во имя Казанской иконы Божией Матери, в память чудесного события 17 октября 1888 г. Пока же на постройку церкви на подворье у монастыря не было средств, но Господь и здесь все устроил – баронесса Мария Петровна Фредерикс и Марфа Степановна Сабинина⁰⁰³ подарили монастырю переносную деревянную церковь. Из имения “Кастрополь” на Южном берегу Крыма эту церковь перевезли на Феодосийское подворье, 6 августа 1891 г. совершили ее закладку, а 22 октября того же года владыка Мартиниан освятил ее во имя св. великомученика и целителя Пантелеимона. Богослужения в этом маленьком храме совершались ежедневно, и привлекали множество богомольцев. Постройка школы осуществилась тоже на средства жертвователей – вдова статского советника Александра Васильевна Позерн, согласно своему желанию, получила от епархиального начальства разрешение на постройку и оборудование здания под школу для девочек. На средства графа Гейдена подворье было обнесено высокой каменной стеною со Святыми воротами, где находилась часовня Казанской иконы Божьей Матери. Современники отмечали, что подворье имело вид настоящего монастыря, а его устройство было прекрасным примером благотворительности.

Топловский монастырь владел в Феодосии еще одним земельным участком, завещанным Ириной Самуиловной Соловьевой⁰⁰⁴ , но участок этот не приносил дохода, т.к. ветхие строения пришлось разобрать, а на постройку новых не было средств. Помимо вышеописанных, монастырь имел еще подворья в Карасубазаре и Старом Крыму. В стенах Казанского подворья в Феодосии в 1920-х годах были созданы детская школа и трудовая детская колония. Казанская и Пантелеимоновская церкви были переданы верующим в аренду. От школы церкви отгородили каменной стеной “во избежание вмешательства церкви в школьные дела”. В 1930 г. Пантелеимоновскую церковь закрыли, церковное здание передали под общежитие педагогическому техникуму.

В 1907 г. священник Григорий Фесенко завещал Топловскому монастырю принадлежащий ему в Ялте по ул. Елисаветинской дом. Более подробных данных об этом даре пока не имеется.

Обитель практически не имела своих капиталов, жила своим трудом, а было необходимо продолжать начатые постройки. В надежде на значительный доход на монастырских землях на 25 десятинах был заложен фруктовый сад.

Монастырь имел два хутора – один у подножья горы, на которой он располагался. Этот хутор был чисто хозяйственного назначения: сюда свозилось сено и пшеница, здесь хранился земледельческий инвентарь, производился обмолот зерна, которое тут же перемалывалось на находящейся здесь монастырской мельнице. На этом хуторе всегда жило несколько сестер. Второй хутор ранее именовался Ималакташ (или Юмалакташ), а в позднее, по желанию владыки Мартиниана, получил название “Пятница” – прямой перевод греческого слова “Параскева”. Находился он в трех верстах от монастыря на речке Мокрый Индол. Возле речки здесь были разбиты огороды, урожай с которых служил основным питанием монахинь, а за огородами, на открытой ровной площадке был заведен питомник для саженцев деревьев, а еще далее был насажен фруктовый сад.

Хорошими фруктами в Крыму никого не удивишь, но, благодаря тщательному уходу и хорошо продуманной оросительной системе, монастырский сад стал едва ли не лучшим на полуострове; он давал великолепные сорта яблок, высококачественный урожай экспортировался и приносил значительный доход. Это позволяло вести строительство и расширять хозяйство. Когда в 1914 г. в Москве на Ходынском поле открылась Всероссийская ремесленная фабрично-заводская выставка, к участию в ней приглашались и монастыри с представлением монастырских работ. Из всех крымских монастырей только два оказались готовыми принять участие в выставке, в том числе и Топловский, который привез туда произведения монастырской живописи, ковры, и – фрукты из монастырского сада. В саду была устроена пасека, возле которой в 1894 г. было выстроено полутораэтажное помещение для пасечниц. Для увеличения сада постоянно расчищались от лесной поросли новые территории. Монахини заботливо ухаживали за садом, он был их гордостью, и разве могли насельницы обители предугадать, какую роль в жизни всего монастыря предстояло сыграть этому саду... Но об этом – позднее. А пока – монастырь процветал. Для примера скажем, что в 1897 г. Топловская обитель получила колоссальную сумму доходов – 48258 руб. К началу XX в. монастырю принадлежало 815 десятин 1189 3/4 кв. саж. земли, он имел подворья в Симферополе, Феодосии, Старом Крыму и Карасубазаре, хутор “Параскеевка” в Перекопском уезде, сады, виноградники, леса, пахотные земли.

Но монастырь был богат не только материальным изобилием – основное его богатство составляли святыни, к которым стремились паломники со всего края и из-за его пределов. Главной святыней монастыря был, конечно, святой источник преподобномученицы Параскевы, но, по мере роста обители, росло и число ее святынь. В мае 1886 г. Топловский монастырь посетил монах Афонского Русского Свято-Пантелеимоновского монастыря, о. Варсонофий. Афонский инок рассказал сестрам, что в Пантелеимоновском монастыре, где он проходит послушание, хранится честная глава святой преподобномученицы Параскевы, и что при усердной просьбе частицы этой святыни, а также и другие, могут быть уделены Топловской обители. Тогдашняя настоятельница монастыря Манефа, испросив у владыки Мартиниана благословение, обратилась с просьбой к игумену Пантелеимоновского монастыря на Старом Афоне священноархимандриту Макарию. Игумен Макарий посоветовался с братией и решил даровать крымскому монастырю частицу Честнаго Животворящего Древа Креста Господня и частицы мощей св. преподобномученицы Параскевы и св. великомученика и целителя Пантелеимона. На этот дар было выдано специальное удостоверение, подписанное монастырским начальством и с приложением монастырской печати. Святые частицы были отправлены с иеромонахом Варсонофием, и он 26 апреля 1887 г. прибыл с ними в Параскевиевскую обитель. Привезенные святыни были с крестным ходом перенесены в церковь св. преподобномученицы Параскевы, перед ними был отслужен молебен с акафистом и с провозглашением многолетия.