Пастырское служение, духовничество и старчество

По мнению практически всех Отцов Церкви нет ничего страшнее и блаженнее пастырского служения, через которое Господь пасет Свое стадо – уже верующих и еще не пришедших к вере душ. Сколько бы ни было на земле и на небе пастырей, всегда есть один Вечный Пастыреначальник – Иисус Христос – по слову пророка Давида: "Ты иерей во век по чину Мелхиседекову" (Пс. 109, 4). Значит, истинное пастырство представляет собой длящуюся в мире жизнь Христову.

Пожалуй, самое главное условие пастырского служения – знание Пастыря. Если священник пребывает постоянно с Богом, значит, слова, сказанные Христом: "Я есмь Пастырь добрый, и знаю моих, и Мои знают Меня..." (Ин. 6, 45) обращены непосредственно к нему.

Известно, что на войне враг более всего стремится овладеть начальниками армии, проникнуть в штаб, в управление войсками. Так же и в духовной брани: враг, пробравшись на священную кафедру, может произвести в стаде большее опустошение, чем, воюя в союзе атеистов или через законы безбожного правительства. В этой войне враг, т.е. дьявол, противостоящий Пастырю, прилагает все усилия, чтобы овладеть пастырями Церкви, дабы через них парализовать силу Церкви и наиболее удобно погубить как можно больше людей. Ведь ему нужно, чтобы "соль перестала быть соленой" (Мф. 5, 13), чтобы христиане потеряли дух Божий, а пастыри – Единого Пастыря.

В пастырском служении совесть священника, его духовная жизнь объемлет собой всю паству, отождествляется с нею. Это значит, что отношение священника к нравственному состоянию своей паствы такое же, как у всякого христианина отношение к собственной совести. Вследствие этого у пастыря исчезает личная жизнь: он радуется духовным плодам своей паствы и плачет о ее падениях. "Как женщина, сделавшись матерью, теряет ощущение личной жизни, как курица насыщается сытостью своих детей и, по-видимому, теряет инстинкт питания, когда едят её птенцы, хотя сама она совершенно исхудала от скудости питания: так подобное перерождение совершается со служителем Церкви в таинстве священства, когда его, подобно брачующимся, обводя вокруг престола, венчают с Церковью, с его будущей паствой, для которой он является, таким образом, прообразующим Жениха Христа" (Пастырское богословие. Митр. Антоний (Храповицкий).

Не случайно основная тема большинства посланий апостола Павла и некоторых других книг Св. Писания – приближение духа ко Христу или переход от естественной жизни к благодатной в связи с подвигом пастырства. В них можно легко убедиться в аскетическом понятии о пастырском служении, успех которого всецело обуславливается созиданием духовной жизни в совести самого пастыря.

Божественное Откровение неод-нократно сравнивает пастырское служение с материнским чувством, состоящим из тех же двух свойств: самоотречения и любви, причем оба эти свойства взаимно обусловливают друг друга. Материнская любовь, предваряемая муками ро-ждения, в них, конечно, получает свой источник. Эти муки побуждают женщину, жившую весело и беспечно, вдруг потерять всякий вкус к личной своей жизни и жить единственно своими детьми. Именно об этом говорит Господь относительного пастырского возрождения учеников Слова: "Жена егда рождает, скорбь имать, яко прииде год ея; егда же родит отроча, ктому не помнит скорби за радость, яко родися человек в мир. И вы же печаль убо имате ныне, но паки узрю вы и возрадуется сердце ваше и радости вашея никтоже возмет от вас" (Ин. 16, 20-22). Всякий христианин, а тем более пастырь должен быть "в мире, но не от мира" (Ин. 17, 14). Лишь необмирщенность, несвязанность пастыря ни с какими ценностями земными может сделать пастыря свободным во Христе. Его взаимоотношения с миром должны строиться следующим образом: он не должен входить в какие-либо мирские земные объединения, даже самые благородные для мирского человека, но где кипят человеческие страсти; он должен быть беспристрастен как к богатым, так и к бедным, как к молодым, так и к старым, как к красивым, так и некрасивым, как к знатным, так и к простолюдинам; во всех случаях общения с людьми в пер-вую очередь необходимо смотреть на бессмертную душу человека.

По всей видимости, священник не должен быть явным аскетом, очень строгим воздерженником. Ведь человека в миру может испугать призрак аскетизма. Враг пугает людей духовной жизнью, смешивая в их сознании духовную жизнь с "умерщвлением" своего тела и другими странными и невыносимыми для простого мирянина понятиями. Поэтому священник не должен казаться, а тем более выставлять себя строгим аскетом. Согласно святоотеческому опыту, меру воздержания пастыря укажет его истинная духовная жизнь и молитвенность.

Безусловно, пастырь должен быть призван Богом. Признаками призва- ния являются глубокое чувство своего недостоинства; посвящение Богу всей жизни и искренние понимание пастырства как жертвенного служения; реальный духовный опыт веры; опыт заботы о другой душе...

Конечно, это далеко не все признаки, ведь тайна призвания глубока и многообразна. Священник выполняет свои обязанности в различных культурных слоях общества. Поэтому ему желательно уметь овладевать уровнем понятий каждой среды: с философами быть философом, а с простым – простецом. Посещая различные места, входя в разные области культуры, пастырь должен уметь говорить на понятном для каждого человека языке.

Немаловажную роль в профессиональной деятельности священника играет его внешний вид – безмолвное свидетельство веры, одним из которых является священная одежда. Если он ее носит всегда, то, значит, для него священство не заканчивается в храме. Следуя памяти об одежде своей – символе благодати –пастырь никогда ни лишним словом, ни лишним действием не нарушит святости и чистоты своего служения. Одежда и весь внешний облик его должны быть чистыми и простыми.

Подобно Христову служению, которое заключалось не только проповедью в храме, пастырю полезно посещать прихожан, знакомиться с их жизнью, с их душами – ведь это есть прямое продолжение Богослужения храмового. Посещая семью и молясь в доме ее, он обновляет Таинство брака, оживляет благословение, данное Церковью семье, оживотворяет ее и укрепляет беседою, молитвою, окроплением святой водою...

Один вид пастыря будет уже ободрять и утешать прихожан. В лице его они будут встречать память Божию и свои высшие ценности жизни.

Пастырь является главой своего прихода подобно Господу, Который есть Глава Своей Церкви. Как Церковь есть Тело своей Главы, так и приход есть живое духовное "тело" пастыря. В силу этого глубокого, органического и кровного соединения пастыря с приходом, прихожане своей молитвою, исповедью, причастием, чуткостью, смирением многое могут сделать для своего пастыря. Кроме духовной, у священника есть еще и плотская семья. В последнее время, в наших апокалиптических условиях ясно обозначилось желание пастырей, вступающих в свое служение, оставаться в безбрачии. Это ценно для Церкви, если только этот выбор вызван благодатным и зрелым размышлением. Но для иных пастырей было и будет спасительным сотрудничество их жен, сознающих свое положение с предельной ответственностью. Помощь супруги пастыря может выразиться в ведении приходской школы, участии в деле благотворительности, а особенно в устроении материального дома пастыря, в оберегании его от суеты и житейских мелочей, в создании домашней благоговейности. Дело такой жены может быть сравнено только с делом Ангела-хранителя.

Тайная исповедь в греческой церкви после периода Вселенских Соборов находилась исключительно в руках монахов. Белое духовенство не исповедывало своих пасомых и вообще не совершало таинство покаяния. Это явление объясняется тем, что дисциплина тайной исповеди сложилась в монастырях, а духовничество появилось из монастырского старчества. Духовниками в греческой церкви были исключительно лица, имевшие монашеское пострижение, реже епископского сана, гораздо чаще – пресвитерского, которые к тому же должны были иметь специальное поручение на исповедь от епископа.

Из Греции духовничество переходит в церкви южных славян, т.е. народов, только что крещенных. Из-за острой нехватки монашества – контингента лиц на должность духовника, пришлось невольно обратиться к белым приходским священникам. Но и здесь на должность духовника требовалось особое благословение епископа.

Русское духовничество ближе к южнославянскому, чем к греческому. Существенное отличие нашего духовничества прежде всего состояло в том, что у нас не было той близости его к монашеству, какая существовала в Греции. Духовником в древней Руси было лицо непременно пресвитерского сана (в отличие от Греции), не только из числа монашествующих, а из белого священства, для которых также требовалось благословение епископа. В древних исторических памятниках, дошедших до нас, встречаются ограничения для священников, стремившихся к должности духовника. Они должны быть духовно опытные, старше 40 лет, безупречны в нравственном отношении. Выбор духовника не должен являться коллективным делом прихожан, которые в приходском священнике избирают себе лишь священнослужителя и требоисправителя, а не духовного отца, но личным делом каждого христианина, делом его совести. Христианин может выбрать себе в духовники любого из священников своего или чужого прихода, а также найти руководителя своей совести среди духовенства монастырского. То есть верующий свободен в выборе духовника, так- же как и духовник в значительной степени свободен в приеме духовных детей. Бесспорно, всякий приходской священник имеет право духовничества, но не обязан во всяком случае отправлять эту должность, если, например, он молод и духовно неопытен или по субъективным причинам осознает свое недостоинство.

Если говорить кратко о духовничестве, то наиболее подойдет высказывание о нем свт. Игнатия Брянчанинова: "Сердце ваше да принадлежит единому Господу, а в Господе – и ближнему. Без этого условия принадлежать человеку – страшно. Всякий духовный наставник должен быть только слугою Жениха Небесного, должен приводить души к Нему, а не к себе, должен возвещать им о бесконечной, неизреченной красоте Христа, о безмерной благости Его и силе: пусть они полюбят Христа, точно достойного любви. А наставник пусть, подобно великому и смиренному Крестителю (Ин. 3, 28), стоит в стороне, признает себя за ничто, радуется своему умалению, которое служит признаком их духовного преуспеяния".

Очень важно предостерегать себя от пристрастия к духовнику, так как многие не остереглись и впали вместе с последними в сеть к дьяволу. Совет и послушание чисты и угодны Богу только до тех пор, пока они не осквернены пристрастием. Также и духовнику очень важно не заменить душе, к нему прибегшей, собою Бога, и если это ему удастся, то со временем он в себе увидит исполнение евангельских слов Христовых: "смиряй себе, вознесется".

Подытожить размышления о духовничестве можно словами свт. Игнатия Брянчанинова о выборе духовника: "В духовнике, по мнению моему, великое достоинство – простота, неуклонное последование учению Церкви, чуждое всяких своих умствований. Есть строгие, есть умные; но строгие и умные по-своему никуда не годятся для душевного назидания. И строгий, и умный, и милостивый, и снисходительный, и простосердечный, но верный сын Церкви могут быть одинаково полезны. Да дарует тебе Бог духовника по желанию твоему".

Старчество – одно из высочайших достижений духовной жизни, ее венец. Это плод безмолвия, Богомыслия и Богосозерцания. Оно не является иерархической ступенью в Церкви, это особый род святости, который может быть присущ любому: будь то монах (Серафим Саровский), епископ (Игнатий Брянчанинов), приходской священник (Иоанн Кронштадтский), и даже женщина.

Благодатный старец, на личном опыте прошедший школу умно-сердечной молитвы, лично достигший бесстрастия, становится способным к духовному руководству и может проникать в самые глубины человеческой души, видеть причины зарождения зла и, будучи духовным врачевателем, ставить точный диагноз, давать совет, оказывать духовную помощь. Такие старцы-исихасты обладают даром прозорливости, чудотворения и пророчества.

В России расцвет старчества пришелся на 19 век. Именно в это время тысячи православных людей имели возможность для пользы в духовной жизни общаться со многими старцами Оптиной пустыни, Серафимом Саровским, Игнатием Брянчаниновым, Феофаном Затворником и др.

Не обделил Господь и наше время благодатными старцами. Множество людей пишут письма, терпеливо ждут своей очереди в надежде получить духовное утешение в Оптиной пустыне, Троице-Сергиевой Лавре, острове Залит и других благодатных местах Православной Руси.

Переоценить значение старчества вообще, и, для нашего времени, в частности, невозможно. Слишком часто верующий человек находится в затруднительном положении по поводу дальнейшей духовной жизни, не всегда бывает понятна ему воля Божия, неоднократно Господь попускает нам такие скорби, выдержать которые кажется невоз можным, а грехи так глубоко вкореняются в наши души, что без "врача-специалиста" в этой области искоренить их архисложно. И вот тогда все вышеперечисленные трудности в одно мгновение оказываются ничтожными после исповеди, беседы, молитвы и даже просто благословения богоносного старца.