Как известно, содержание церковного таинства заключается в неразрывном единстве и целостности его видимого и невидимого проявления, физического и духовного. Основополагающая сущность таинства состоит в осуществлении невидимого через видимое, духовного через физическое. Следовательно, и в таинстве Евхаристии через видимое и вещественное присутствует невидимое и духовное. И в то же время следует всегда помнить, что это единство неразрывно, и никоим образом в нем физическое содержание и духовное не отделяется одно от другого. Поэтому "бескровность" и "кровность" в таинстве Евхаристии отражает в своем единстве его сущность.

Каким же образом проявляется "бескровность" в таинстве Евхаристии? "Бескровность" обнаруживается как видимое вещество, физическая субстанция Евхаристического хлеба и вина, использующихся для приготовления Евхаристического Агнца. Здесь же следует напомнить, что в Ветхозаветной Церкви жертвенный агнец имел с точки зрения субстанционального представления "кровное" содержание. В жертву приносилась жизнь вполне конкретного животного через пролитие его крови. Поэтому в Ветхом Завете и разделялись кровные и бескровные жертвы, поскольку представлялись только как видимые физические субстанции, либо в качестве животных, либо в качестве плодов земли. Нужно отметить в данном случае, что достоинство Ветхого Завета в целом представляется как видимое и внешнее. Естественно, имеет это отношение и к Ветхозаветным жертвам. Из этого следует, что в Ветхозаветном жертвоприношении "кровность" и "бескровность" имеет видимое физическое выражение и отделяется друг от друга.

Совершенно иным является содержание Новозаветного Жертвоприношения. Еще раз следует напомнить, что именно потому и является оно таинством, что в нем таинственным образом соединяется видимое и невидимое, вещественное и духовное. Видимое представляется как Евхаристические хлеб и вино, невидимое – как Евхаристические Тело и Кровь. Кульминационным осуществлением такого единства следует полагать действие пресуществления во время Евхаристического канона. Вследствие пресуществления совершается преложение хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы под действием Святого Духа: "Ниспосли Духа Твоего Святаго... и сотвори убо хлеб сей честное Тело Христа Твоего, а еже в чаше сей – честную Кровь Христа Твоего, преложив Духом Твоим Святым" (молитва из Литургии св. Иоанна Златоуста). Таким образом, видимая физическая субстанция хлеба и вина становится невидимо для нашего телесного восприятия, но совершенно реально в духовном смысле Телом и Кровью. Так учит и на этом стоит Православная Церковь.

Краеугольным камнем этого учения следует полагать догматическое положение о Боговоплощении. Невидимо и непостижимо для нашего человеческого понимания в Богочеловечестве Христа целостно и нераздельно соединяются Божественное и человеческое. Поэтому Богочеловечество Христа становится основой и церковного таинства, его видимого и невидимого содержания в их идеальном единстве.

Вследствие этих рассуждений мы можем придти к выводу – "кровность" и "бескровность" в таинстве Евхаристии сочетаются в неразрывном единстве. "Бескровность" таинства нужно рассматривать в контексте полноты Евхаристического содержания, относительно Ветхозаветной традиции жертвоприношения и видимого вещественного содержания Новозаветного таинства. Как уже было отмечено, в Ветхозаветном жертвоприношении жертва была "кровной" в непосредственном физическом смысле. Здесь еще не было разделения на видимое и невидимое содержание, поскольку жертвоприношение не определялось таинством в Новозаветном смысле. В то же время известно, что именно кровная жертва была основополагающей и искупительной: "Да и все почти по закону очищается кровью; и без пролития крови не бывает прощения" (Евр. 9, 22). Кульминационным действием в Ветхозаветном жертвоприношении являлось принесение в жертву жертвенного животного. Вполне очевидно, что эта жертва в непосредственном физическом и видимом смысле была "кровной". В Новозаветном Евхаристическом жертвоприношении в непосредственном физическом и видимом смысле представляется "бескровность" Евхаристических хлеба и вина как видимой физической субстанции. "Бескровность" Евхаристии обнаруживается еще и как наше приношение молитвенное, благодарственное. Для подтверждения этой мысли приведем несколько фрагментов из Литургических молитв: "...еже приносиши Тебе моления и мольбы и жертвы безкровныя о всех людех Твоих...", "...принесем Ти жертву хваления...", "...и служебныя сея и безкровныя Жертвы священнодействие предал еси нам...".

"Кровность" Новозаветного Жертвоприношения присутствует как Крестная Жертва Голгофы. Именно эта Жертва стала той кульминационной искупительной жертвой, о которой так чаял Ветхий Завет, но имел возможность приносить только жертвенных животных, регулярно и многократно. Однако эти жертвы не были ни достаточными, ни совершенными. Иисус Христос на Голгофе принес Жертву единственную, достаточную и совершенную. Замечательно об этом сказано у св. апостола Павла: "Ибо я от Самого Господа принял то, что и вам передал, что Господь Иисус в ту ночь, в которую предан был, взял хлеб и, возблагодарив, преломил и сказал: "приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание". Также и чашу после вечери и сказал: "сия чаша есть новый завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание". Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию смерть Господню возвещаете, доколе Он придет" (1 Кор. 11, 23-26). Этот Библейский текст очень выразительно указывает на неразрывное единство "бескровности" и "кровности" Новозаветного Жертвоприношения. На Евхаристические хлеб и вино как физическую "бескровную" субстанцию указывают слова: "Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию..." О "кровном" содержании таинства напоминают слова: "Примите, ядите, сие есть Тело Мое...", "Сия чаша есть новый завет в Моей Крови...", "Когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию смерть Господню возвещаете...". Подобных свидетельств можно привести много. Все они указывают на то, что в таинстве Евхаристии в неразрывном единстве, как в вечной актуальности, пребывают "бескровность" Тайной Вечери и "кровность" Голгофы. За каждой нашей Литургией это неразрывное единство совершается. К нему мы приобщаемся как к непостижимой великой тайне, поскольку соединение верующего со Христом в Евхаристии является истинным, реальным и всецелым.

О неразрывном единстве Тайной Вечери и Голгофы в Евхаристии свидетельствует и Святоотеческое наследие. Св. Иринею Лионскому принадлежат слова: "Моисей знал и день страдания Его и образно предсказал его под именем Пасхи. И в этот самый праздник Господь пострадал, совершая Пасху". Св. Иустин Философ утверждает: "Пища эта... есть... Плоть и Кровь того воплотившегося Иисуса...". Св Игнатий Богоносец говорит: "Евхаристия есть Плоть Спасителя нашего Иисуса Христа, которая пострадала за наши грехи".

Принимая во внимание вышеизложенное, приходим к следующим выводам. "Кровность" и "бескровность" при совершении Литургии присутствуют в неразрывном единстве. В этом и заключается полнота Евхаристии. Из этого следует, что за Евхаристией совершаются как вечная актуальность и Тайная Вечеря, и Божественная Жертва Голгофы. Поэтому, во избежание двусмысленности, вряд ли есть необходимость особым образом выделять какой-то один из аспектов единой и неразрывной целостности. Приобщаясь к полноте Евхаристии, мы соучаствуем не только в "бескровности" Тайной Вечери, но и в "кровности" Голгофы. Можно и так сказать: через "бескровность" Тайной Вечери мы приобщаемся к "кровности" Голгофы. В этом мистическом непостижимом единстве и заключается сущность и полнота Жертвы в Новозаветной Церкви.

Определение "Безкровная Жертва" в Литургических молитвах и святоотеческих текстах указывает на преемственность Ветхозаветного и Новозаветного Жертвоприношения. Если в Ветхозаветной Церкви жертва в видимом физическом аспекте была кровной, то в Новозаветной в этом смысле она стала бес- кровной, поскольку Кровная Жертва была принесена на Голгофе. Однако это вовсе не означает, что Евхаристия является бескровной по сути. Напротив, именно Кровная Жертва Спасителя на Голгофе стала искупительной, и как вечная актуальность она всегда присутствует в таинстве Евхаристии.

Известно, что православная традиция зиждется на целостном и всеобъемлющем учении как в понимании и толковании Священного Писания, так и во всех остальных вопросах. Согласно этой традиции, всякое явление, имеющее отношение к православному вероучению и церковной практике, нужно рассматривать и оценивать в контексте их целостности и полноты. Если рассматриваемый вопрос отрывается от контекста, то неизбежно возникает двусмысленность, всегда нуждающаяся в дополнительных уточнениях. Нечто подобное произошло и с определением "на бескровную", ставшим причиной наших публикаций. Как оказывается, "бескровность" отражает только один из аспектов Евхаристии и не содержит в себе всю ее полноту. Определение "на бескровную" допускает выпадение из Евхаристической полноты Жертвы Голгофы. Здесь присутствует та тонкая грань, которую обязательно нужно учитывать. В противном случае возникает неоднозначность в определении и недопонимание сущности Евхаристии как неразрывного единства ее видимого вещественного и невидимого духовного содержания.

Возникшее недоразумение лишний раз убеждает в том, что местная литургическая практика не всегда согласуется с общецерковной. Вполне допустимо, что в основе местной практики лежало благочестивое намерение. Однако на этот раз вопрос оказался настолько глубоким и важным, что неоднозначности и двусмысленности в нем не должно быть. Поэтому гораздо более важно придерживаться повсеместно принятой литургической практики, нежели идти на риск вызывать недоуменные вопросы.

Итак, вполне уместно поставлен вопрос относительно общецерковной литургической практики. На это и обратил внимание наш Правящий Архиерей в контексте вышеупомянутой проблемы. Всегда нужно помнить о том, что общецерковная практика отражает вселенский опыт Церкви, которому нужно следовать во избежание недоразумений и ошибок.

И в заключение хотелось бы порекомендовать, учитывая возникшую проблему, небольшую книжечку "Азы Православия", изданную по благословению Блаженнейшего Владимира, Митрополита Киевского и всея Украины. На стр. 9 этого издания указано, как правильно подавать поминальные записки. В частности, на этой странице можно прочитать следующее:

На Литургии можно подать записки на:

Проскомидию – первую часть Литургии, когда за каждое имя, указанное в записке, из особых просфор вынимаются частицы, которые впоследствии опускаются в Кровь Христову с молитвой о прощении грехов поминаемых;

Обедню – так в народе называют Литургию вообще и поминовение за ней в частности. Обычно такие записки прочитывают священно- и церковнослужители перед Святым Престолом;

Ектению – поминовение во всеуслышание. Его обычно совершает диакон. По окончании Литургии ектенийные записки во многих храмах поминаются вторично, на требах. Также можно подать записку на молебен или панихиду.