ИЗ ИСТОРИИ ЕПАРХИИ

КОГДА КОМПРОМИССЫ НЕВОЗМОЖНЫ…

В январе 1885 года к полицейскому приставу г. Феодосии Кирьянову явился отставной рядовой солдат Лаврентий Самойлович Червяков с необычным заявлением: в его доме обновилась икона, бывшая ранее совершенно темной. Озадаченный пристав мешкать не стал, а тут же отправился к Червякову домой для выяснения обстоятельств. Дом был полон: с десяток женщин толклось в небольшой комнате, перед иконой клались земные поклоны, на столе возле иконы лежали серебряные и медные монеты – пожертвования на свечи и масло для лампад.

Пристав действовал по-военному оперативно и четко: нашел, что признаков обновления иконы незаметно, деньги – 3 рубля 49 копеек – изъял, хозяину квартиры строго запретил пускать кого бы то ни было, а образ оставил на месте впредь до особого распоряжения.

Пятидесятидвухлетний отставной рядовой Лаврентий Червяков, житель Карантинной слободки, служил сторожем на пристани Русского Общества Пароходства и Торговли. 18 января 1885 г., в пятницу, около часу пополудни, продрогнув на сквозном ветру, он пришел с пристани домой. Дома было тепло, на столе ждал обед. Пообедав, Лаврентий прилег отдохнуть, а жене велел сварить кофе. Жена, подавая ему напиток, сказала:

– Смотри, Лаврентий, и наше благословение начало обновляться.

Благословение – икона Божией Матери с Предвечным Младенцем – было действительно старым и почерневшим. Этой иконой теща Червякова двадцать лет назад благословила их при женитьбе, и уже тогда она была совсем темной. По мнению Червякова, "иконе этой в настоящее время будет около ста лет или более". Червяков рассказывал, что икона начала как бы подергиваться туманом, сильно побледнела, а потом лик начал проясняться и стал совершенно ясным. Все это подтвердила жена его Евдокия. Вопрос требовал разрешения, и пристав подошел к нему обстоятельно: 21 января 1885 г. он вновь пришел к Червякову вместе с феодосийским благочинным о. Иоанном Паксимоде, а для освидетельствования иконы пригласил "бывшего австрийскоподданного, ныне принимающего присягу на подданство России, художника по профессии" Адольфа Ивановича Фесслера. Сопровождали их двое понятых.

Был ли выбор художника для экспертизы случайным или намеренным – неизвестно, но ученик Айвазовского, лучший его копиист, А.И. Фесслер (1826-1885) прекрасно подходил для этой миссии. Прежде всего, он не был православным. Это исключало предвзятое отношение, оценка случившегося была беспристрастной. Кроме того, была весьма полезной его немецкая педантичность. Интересно, что эта черта отразилась и в произведениях Фесслера – все его графические и живописные произведения отличаются тщательной проработкой деталей, почти документальностью.

Протокол сообщает нам, что "по освидетельствовании оказалось, что икона эта написана на доске, имеющей длины 6 и ширины 4 вер. и по всем признакам икона очень древняя; так что доска ея источена червями; это подтверждается благочинным о. Паксимоде, а по мнению эксперта г. Фесслера, что икона эта действительно древняя, что могла быть совершенно потемневшей, но впоследствии была вымыта или вычищена, что доказывает, что местами сошла краска и во многих местах видно грунт и доска...".

О том, что икона прежде была черной, свидетели твердили в один голос. Хозяйка квартиры, где жили Червяковы, даже советовала Евдокии убрать ее из божницы, где стояли образа, но владелица иконы отвечала, что этой иконой ее благословила мать, и она ею дорожит. Правда, никто из свидетелей не присутствовал при обновлении иконы, и толковать о чудесах было рано.

Сами свидетели доверия не внушали. Одна из них, сестра Червякова, Феодосия, была под судом за укрывательство краденых вещей и по решению мирового судьи отсидела в тюрьме четыре месяца. Другая, хозяйка дома, где снимали квартиру Червяковы, была замужем, но с мужем не жила, а находилась в сожительстве с отставным рядовым Ефимом Мирошниченко. Полицейский пристав и здесь дал четкое определение: "свидетели не пользуются вполне хорошею репутацией, почему и невозможно дать существенную справедливость по показанию".

Благочинный церквей Феодосийского округа Иоанн Паксимоде, поразмыслив, в рапорте епископу Таврическому и Симферопольскому Гермогену писал, что "дело это является весьма загадочным. Такое заявление ... Червякова, хоть удивительное, но не проглядывает ли оно, Преосвященный Владыко, эксплуатациею, коею он мог составить для себя интерес?!" Образ был изъят и поставлен в алтаре феодосийского Александро-Невского собора его настоятелем, благочинным протоиереем Иоанном Пак- симоде.

Прошло более столетия. Неузнаваемо изменилась Феодосия. Снесли прекрасный Александро-Невский собор, который мог бы украсить любой город, забылись многие имена, пропала обновившаяся икона. Кроме пожелтевших архивных документов, не осталось от этой истории ничего – ни взглянуть, ни потрогать... Остались нам уроки. Урок бережного отношения к святыне. Урок того, как дорого доброе имя, хорошая репутация, как чисты мы должны быть пред святыми ликами. Господь ведает, лгал ли отставной солдат или нет, хотел ли он славы и корысти или говорил правду. Но – и тени сомнения не должно было промелькнуть там, где речь идет о чуде Божьем. Есть случаи, когда компромиссы невозможны...