О пастырском служении

Человек, сотворенный своим Создателем как существо, предназначенное к достижению высочайшего духовно-нравственного состояния, определенное к блаженной жизни в Боге, как Источнике всякого блага, однажды совершил поступок, повлекший тяжелые последствия в собственном его внутреннем состоянии и в последующей жизни человечества. Человек, чье чело должно было быть устремлено в вечность, т.е. обращено к Высшему Абсолюту – Самому Богу, нашел себе другой ориентир – свою самость. Люди удалили себя от Бога, естественная их природа помрачилась, они ниспали в область зла и стали смертны. Мир человеческой жизни уже стремительно наполнялся душепагубными страстями, и, как совокупность враждебного Богу и добру, превратился в область лежащего во зле. Но, будучи изначально добрым творением Божиим, сам по себе мир не зол, но зло все то, что наполняло его посредством человеческого греха. Так и человек, пусть падший, не перестал быть образом Божиим. Во глубинах человеческой души могут быть водовороты греха, но он тем не менее остается любимым созданием Творца, и эта любовь Божия к человеку несказанна. Она выразилась и в сотворении людей к блаженной жизни, хотя и предвиделось их падение, и особенно в том, что так возлюбил нас Бог, что Сына Своего Единородного не пожалел нашего ради спасения. Жертвенной любви учит нас Господь по отношению к Себе и к своему ближнему. На этом "весь закон и пророки". Для того держит Он нас на земле, чтобы любовь всецело проникла в наше сердце и наполнила его. Наше существование в этом мире имеет такой глубокий и судьбоносный смысл. Любовь к Богу проявляется и действует тогда, когда мы начинаем любить ближнего, как себя, когда для него, этого образа Божия, мы не жалеем ни себя, ни ничто земное, когда стараемся служить ему во спасение всем, чем можем.

Начиная тему о пастырском служении, считаю нужным отметить: в ком, как не в православном пастыре, должна осуществиться такая любовь; кто, как не он, призван к делу спасения человеческой души. Пастырское делание, пасение есть внутреннее созидание Царства Божия в человеке. Священник Христов – строитель таин Тела Христова, Которое есть Церковь Его. Пасение, как спасение, является главной и первой заботой пастыря-духовника. От него зависит – запугать грешника или обнадежить, обременить его и без того беспокойное сознание грозящими ему муками или возродить его своей сострадательной любовью и вытащить из греховной бездны. Пастырь должен понимать, насколько ответственно его служение, ведь в его руках имеется возможность застращать и погубить слабого и грешного, а также и поднять, возродить и спасти грешника, открыть ему в нем же самом образ Божий, вдохновить к духовному преображению. Каким пастырем будет священник, во многом зависит от призвания ставшего на этот путь.

Действительно, призвание к пастырскому служению является важным залогом для плодотворного его совершения: любовь к этому делу определяет должное отношение к нему. Напротив, служение с принуждением без всякого влечения предопределяет дело на бесплодность и мертвенность. Нужно помнить, что на Суде Христовом каждый священник будет истязан о залоге, данном ему при посвящении. Не растерял ли духовных чад своих, не столкнул ли их в пагубу, не подал ли соблазна… Страшный предстоит отчет всем о врученном даре пастырского служения. Потому недаром так важен вопрос о пастырском призвании, о призвании к священству. Признаками такого призвания непременно должны быть: свободное влечение сердца к великому и святому делу пастырства, не по честолюбию, не ради карьеры, материальной выгоды или просто по чувственному желанию, но по желанию созидать Церковь Христову, по готовности к жертвенному служению ближнему и восприятию пастырства, как ига Христова, по готовности, стремлению сострадать грешному, больному, скорбящему человеку; мужественно переносить гонения со стороны мира сего, отрицать всякий растлевающий конформизм. И ко всему этому должно быть приложено сознание своего недостоинства и стремление к смиренному уподобничеству Христу. Непременно нужен опыт веры, горения ею, нужен опыт жизни евангельской, необходимо ревностное, решительное, безотлагательное желание спасения собственной души, стремление к духовному росту. Это приведет в свою очередь и в свое время к преклонению главы в послушании Церкви для служения Богу и будет способствовать спасению вверенных душ добрым примером будущего пастыря.

Священнику в своей деятельности предстоит отвечать всем требованиям, предъявляемых ему его званием. По слову св. Григория Богослова, "пастырь должен быть "небесным", не причастным к грехам и похотям мира, чуждым плена земными благами. Святость его вовсе не означает показной пуританизм и чахлых претензий на духовность, которая не есть святошество, ханжество, а подлинная духовность в стремлении к усыновлению Богом, к одухотворению и обожению себя и других. Милостивость и сострадание при этом не означает сентиментальности, а способность усваивать себе чужие радости, грехи, скорби и страдания. Смирение пастыря должно быть истинным, не может быть места инстинкту гордости, чванству, заносчивости, честолюбию, самолюбию и эгоизму. В полноту служения священника входят многие обязанности. От него будут ждать и ждут учительства, окормления душ, Богослужения, миссионерства, работы с больными и заключенными, и многое другое. Но священнику могут быть даны не все из известных талантов. Он окажется плохим оратором или неспособным администратором своего прихода, скучным преподавателем Закона Божия, может быть даже нечутким или слишком требовательным духовником, тем более лишенным пафоса социального служения, но все простится и не зачеркнет его духовного делания, если только он не перестанет считать своим главным делом "строительство таин" и служение Литургии. Настоящему пастырю свойственно любить молитвенный подвиг во всех его проявлениях; келейную ли молитву или храмовую, но особенно служение Божественной Литургии. В противном случае, возникает противоречие в самом себе, и священник становится бесплодным чиновником духовного ведомства.

Единство со Христом и во Христе, духовное возрастание пасомых совершается именно через мистическое причащение себя и их Телу и Крови Христовым. Духовная жизнь иерея должна протекать прежде всего в евхаристическом освящении жизни своей и людей. Евхаристия есть и должна быть главным духовным устремлением священника. Ему в таинстве хиротонии дается особый дар благодатного возрождения душ для Царствия Божия. Это возрождение проводимо и путем нравственного воздействия на личность пасомых, сострадательной любви к грешным и усвоения себе их личности, но, главным образом, путем евхаристического приобщения верных таинственному Телу Церкви. Нравственно воздействовать на ближних может и не священник, сострадать может и мать, и воспитатель, но служение Литургии дано только священнику, и оно есть самое мощное средство пастырского служения и воздействия на пасомых. В причастии Сам Бог совершает нравственное и мистическое возрождение человека. Велико и ответственно это служение, и нет в нем дос- тойных занять место Христа у престола, но при духовном трепете священника, при служении с чувством недостоинства, несовершенства и глубокого смирения Господь Своею благодатию восполнит все недостающее, устроит спасение пастыря и его пасомых.

Говоря о пастырском слове, нужно отметить одну важную деталь. Человек-грешник, идущий в храм, идет к Богу, но всегда его там встречают люди; он ищет у Бога многообразной для себя милости, и в его поле зрения несомненно возникнет священник. И уже не как совершитель Богослужения или требоисполнитель, но часто как духовник-исповедник, от которого грешник потребует помощи, совета, наставления. И главным средством здесь для духовнического душепопечения у священника является его пастырское слово, обращаемое к душам людей в проповеди, беседе, исповеди и других удобных случаях. При этом слово пастыря должно основываться на опыте святых отцов, что позволит совершать духовное окормление людей не на основании своего личного опыта и домыслов. В противном случае, самочинство и самонадеянность может привести к трагическим ошибкам, цена которых бывает огромной – гибель душ вверенных чад.

Теперь следует сказать об искушениях пастыря в этом смысле. Способствовать такому роду ошибок может и равнодушие священника к духовным потребностям своей паствы, его теплохладность, и так называемая "ревность не по разуму". В последнем случае молодой неопытный священник соблазняется идеалом старца-духовника, становится на путь искаженного, пристрастного духовничества, впадает в "младостарчество". Такой путь молодых "духовников" и "старцев" есть удел духовной прелести, в которой вместе с неразумной ревностью пробуждается жажда духовного властвования над паствой. А это уже симптом более опасный, и свидетельствует он об искривлении духовного зрения священника, о его болезни. Хотя данный недуг довольно быстро восполняется у умного священника через постепенное приобщение к опыту Церкви, но тем не менее он часто имеет место в церковной жизни и приносит ощутимые беды. Конечно, следует поосторожнее пускаться в глубокие воды "старчества" и поменьше говорить о своем духовническом "опыте", каковой в сущности отсутствует, потому что некоторые им попросту не успели еще обогатиться, по беспечности и духовному нерадению, по неочищенности от страстей не могут его пока иметь. Каков же истинный дух духовничества и старчества, с чем можно сравнить указанные заблуждения. Сразу нужно отметить, что старчество есть одно из высочайших духовных достижений жизни Церкви. Оно органически связано с внутренним подвигом его носителей, имеющих цель достижения бесстрастия. Старец являл собой обладателя "ума Христова"; он был выразителем внутренней силы Церкви, как апостолы и мученики; являлся не только вместителем сердечного опыта через послушание, трезвение, но и сверхъестественных даров, как различение духов, прозорливость, действенное духовное врачевание. Старец-духовник непременно обладал даром рассуждения. Изучивший в совершенстве духовно-нравственные законы и лично достигший бесстрастия, он становился способным руководителем в "невидимой" брани, он проникал уже в глубины человеческой души и мог видеть там причины и самое зарождение зла. Как искусный духовный врач старец был способен установить точный диагноз и точный способ лечения всякой болезни, через него людям открывалась спасительная воля Божия, без примесей заблуждений человеческого рассудка. Потому, по меньшей мере, вызывает грустную улыбку иерей, без какого то ни было духовного опыта, а часто просто жизненного, рассуждающий о грехах людских, "врачующий" застарелые болезни и разыгрывающий из себя "старца" и "духовника". Такой священник, в особенности молодой и без меры ревностный, а бывает и просто неумный, мнит себя распорядителем вверенных ему душ, требует жесткого послушания, вероломно вторгается в личную жизнь людей. Не оглядываясь, трезво не оценивая своих дарований и не считаясь с индивидуальными способностями каждого человека, пытается всем насадить свой безоговорочный "авторитет", считает себя во всем и больше всех знатоком в любой области, во все вмешивается с властью, и требует признания этой своей власти. Все это, конечно, не соответствует ни здравому смыслу, ни истинным принципом духовничества, тем более уж старчества.

Заканчивая свои размышления, хочу отметить, что понятия пастырь, духовник и старец в одном случае – одно и то же, а в другом – различны. Одинаковы они потому, что объединяют единую сущность делания оттого, что пастырь – это не всегда духовник, а духовник – не всегда старец. По слову святого Феофана Затворника, старец-руководитель призван Господом для тех, кто берется за великую внутреннюю жизнь, а наша обычная жизнь может обойтись советом одного духовника, имеющего уже опытное различие добра и зла, вместе с тем и рассуждение, кроткого и смиренного.

Таким образом, в руках духовника, а лучше сказать – в устах, его пастырское слово, подкрепленное опытом святых отцов, собственным следованием этому опыту, растворенное даром сострадательной любви, чуждой всякого желания господствовать и покорять души, окажется особой силой, чудесно ему помогающей в трудном деле окормления. Его слово, проникнутое стремлением духовного возрождения падшего, будет людям помощью в минуту безнадежности и уныния, поможет приобщать пасомых к мистической жизни Христовой Церкви, присвоению их Царствию Небесному.