ИЗ ИСТОРИИ ЕПАРХИИ
Основательница Топловской обители	Монахиня Параскева – основательница Топловской обители

Множество чудных по красоте и своеобразию мест есть в Крыму, где необыкновенные пейзажи радуют взор и поражают воображение. О крымских красотах написаны сотни книг, они воспеты в стихах и несчетное количество раз воспроизведены на полотнах и фотографиях. Среди всего этого природного великолепия есть уголок, который по живописности, возможно, и уступает Южному берегу Крыма, но обладает своеобразной, спокойной и притягательной, красотой и силой. Здесь нет потрясающих пейзажей, не вздымаются причудливые скалы, не шумят горные водопады. Тут горы, покрытые густым лесом, изрезанные глубокими оврагами, в долинах – небольшие села, сады. И здесь – стоит только немного отойти от шоссе – ни с чем не сравнимые мягкие тона, чистый воздух, тишина, покой, да еще то, чему нет выражения в простых словах – благодать и намоленность. Это благодатное место в последние годы стало неугасимой лампадой, радостью паломников, упованием верующих, словом, тем, чем оно было многие, многие годы – святой обителью. Это Свято-Параскевиевский женский монастырь, куда круглый год стремятся люди за утешением, исцелением, молитвенной поддержкой.

8 августа в монастыре престольный праздник. Сотни людей ежегодно съезжаются сюда, и в обители в этот день яблоку негде упасть. Возносятся молитвы преподобномученице Параскеве, усердно посещается часовенка на месте захоронения игумении Параскевы (Родимцевой), 53 года трудившейся в обители, да и нынешняя игумения тоже носит имя Параскевы. Но в истории монастыря имя еще одной Параскевы сияет незакатным светом – имя подвижницы, стараниями и молитвами которой, по промыслу Божьему, и возник монастырь…

Неподалеку от нынешней Тополевки находилась болгаро-греческая колония Кишлав (ныне с. Курское Белогорского р-на), большинство жителей ко- торой составляли переселенцы – бывшие подданные турецкого султана, искавшие в России свободы вероисповедания. Основатели Кишлава попали в Крым случайно: 3 августа 1804 г. в Севастополь пришла купеческая шхуна "Дидона", где находились 220 болгар, покинувших Адрианопольский вилайет. Русский посланник в Стамбуле направил шхуну в Таганрог, где болгары должны были высадиться для поселения в Приазовье. Стояла непогода, продовольствие на шхуне подходило к концу, и шкипер доложил портовым властям, что не может довезти болгар до Таганрога. Пассажиров высадили в Севастополе и направили в Феодосийский уезд, в селение, брошенное татарами, которые эмигрировали в Турцию. Болгарское поселение назвали Кишлав – от татарского "къшла" – загородь для овец, защита от непогоды и ветров. Село находится в природной котловине и оправдывает свое название.

В Кишлаве жила простая, ничем не примечательная девушка по имени Константина, жизнь которой должна была, вероятно, сложиться, как и у остальных ее односельчанок – семья, хозяйство, домашние заботы. Однажды Константина замешивала тесто для хлебов. Внезапно раздался голос, ясно звавший ее по имени. Девушка тут же бросила все, ушла из дому, и мать долго и безуспешно ее отыскивала. Следует отметить, что семейный быт колонистов-болгар в то время был весьма патриархальным, обычаи свято блюлись, а историки отмечали необыкновенную скромность болгар. Женщины в семье вообще занимали подчиненное положение, и, конечно же, ни о каком непослушании, строптивости и самовольстве в данном случае не могло быть и речи. Каким же потрясением оказался для простой болгарочки этот небесный глас, если в одно мгновение были разорваны все узы!

Константина ушла в Кизилташ (ныне с. Краснокаменка Феодосийского горсовета), и жила там в пещере семь или восемь лет, в одиночестве и молитве. Крымские зимы в горах зачастую суровы, и нам, в той или иной степени избалованным цивилизацией, непостижимо, как можно было выжить в тех условиях. Как же горяча должна была быть молитва этой подвижницы! Константине пришлось покинуть Кизилташ, когда туда пришли двое странников, Андроник и Пантелеимон, и основали там киновию во имя св. Стефана Сурожского. Отшельница переселилась ближе к родным местам, выкопала себе землянку у источника св. преподобномученицы Параскевы, и долго жила здесь одна, а соседи-болгары приносили ей скудное пропитание. Впоследствии к ней присоединились несколько женщин, и здесь основалась как бы киновия – прообраз будущей обители. Над источником была выстроена маленькая часовенка, где эти женщины читали по усопшим псалтирь, за что им приносили скромные продукты.

Подвижничество Константины имело определенную цель – она непрестанно молилась о том, чтобы возле источника была не просто небольшая часовня, а церковь. Ей указывали на трудности, на отсутствие средств, но она с полной уверенностью отвечала, что деньги у нее есть. "Где же они?", – спрашивали у нее. "На людях", – отвечала Константина, и неутомимо собирала пожертвования для достижения желанной цели. И надежды ее не были посрамлены: обитель основалась, строилась, была крепкой и процветающей.

Мы немногое знаем о Константине. Она была неграмотна: не умела читать, не знала молитв, молилась своими словами, но ее неграмотность не была чем-то необычным, в то время почти полное отсутствие образования у болгар-колонистов являлось нормой. Носила власяницу, а поверх ее суконный черный болгарский сукман (род кафтана). Была очень некрасива: маленькая, худая, морщинистая, с вечно растрепанными волосами – но что такое внешность в сравнении с теми духовными сокровищами, которыми так щедро наделил Господь эту простую болгарку! Никто, да и она сама, не знал, сколько ей лет. "Может пятьдесят, а, может, и сто", – усмехаясь, говорила она. Действительно, на вид определить ее возраст было затруднительно – женщины-болгарки, красивые в молодости, быстро старели и уже к тридцати годам зачастую казались старухами.

В конце своей жизни Константина приняла полный монашеский постриг, наречена была Параскевою. Она умерла в 1874 г., была похоронена на том месте, куда ежедневно ходила молиться, и где сейчас находится монастырское кладбище. Памятник ей был поставлен простой – плита из местного камня и такой же крест. Ни могила, ни памятник до наших дней не сохранились, они были уничтожены после закрытия монастыря.

Поэтому тем более мы должны хранить память об этой дивной подвижнице, чья жизнь может служить для всех высоким образцом крепости веры и благородства стремлений.