В пламени огненных искушений и испытаний переплавлялась в чистое золото мученичества и исповедничества крепкая вера и добродетельная жизнь истинных христиан – пастырей и мирян Христовой Церкви. С глубокой сердечной болью Владыка Димитрий обратился к своей пастве с посланием по этому поводу в декабре 1917 года.

Не прошло и месяца, как совершилось еще одно мерзкое преступление. Мученически почил священник с. Саблы Симферопольского уезда Иоанн Феодорович Углянский. ( Свящ. Иоанн Феодорович Углянский родился 29 января 1878 г. Сын псаломщика Тамбовской губернии. Рукоположен во иереи и назначен 14 мая 1906 г. в с. Саблы, в Покровскую церковь, где и прослужил почти 12 лет до самой кончины.)

Происходя из бедной среды, прекрасно зная крестьянскую жизнь, он был близок к народу. Со своими прихожанами жил в мире и согласии, за все время его служения в Саблах на него не поступило ни одной жалобы к епархиальному начальству. Более того, имеются доказательства несомненного уважения, доверия и любви к нему прихожан. При его активном участии в селе было открыто товарищество, в котором он безвозмездно исполнял в течение пяти лет обязанности бухгалтера, а иногда и председателя. Селяне преподнесли ему в знак благодарности золотой наперсный крест. Однажды местные предводители большевиков полушутя-полусерьезно предложили ему стать во главе сабловских большевиков, на что он им ответил: "Я и так стою во главе всех сабловцев, как их пастырь, зачем мне еще становиться во главе большевиков?"

Несомненно, что отец Иоанн стал жертвой тех темных сил, которые в смутное революционное время направляют свои удары против христианства, Церкви и ее служителей. Ни к каким политическим партиям отношения он не имел, а заботился только о своих прихожанах. Кому и зачем была нужна его смерть? Ясно, что выпущенные человеческим греховным произволом на свободу силы ада с ненавистью обрушились на все доброе и святое, что есть в Церкви.

13 января 1918 года, в субботу, в Саблах появилась шайка матросов. Всю ночь напролет они пьянствовали, так как в воскресенье предполагалось несколько свадеб.

На следующий день, когда о. Иоанн собирался на Божественную литургию, около шести утра в дом к нему вошли четыре "товарища", три матроса и один в солдатской форме. Матушке, вышедшей на стук, они сказали, что хотят видеть батюшку. Не подозревая ничего плохого и думая, что они явились по какому-нибудь церковному делу, она позвала отца Иоанна. Первым делом они спросили, нет ли у него оружия, на что батюшка ответил, что в доме оружия никакого нет, а есть револьвер, который с разрешения властей находится у церковного сторожа.

Матросы повели священника в церковь, но через несколько минут вышли из нее, сказав стоящему на паперти сторожу, что он больше не увидит своего батюшку. Видимо, они намеревались совершить убийство в храме или возле дома, поэтому отец Иоанн просил их совершить свое гнусное дело подальше от села и его квартиры. Быстрым шагом он шел за околицу по направлению к Лысой горе, где намеревался принять мученическую кончину. Мучители, едва поспевая за ним, несколько раз останавливали его и спрашивали: "Здесь?" Придя к месту казни, а это полторы-две версты от села, отец Иоанн остановился и сказал: "Здесь!"

Одному Богу известно, что пережил батюшка, приближаясь к своей Голгофе, к месту своей казни. Получив разрешение помолиться перед смертью, укрепившись духовно, он сказал убийцам: "Я готов, но знайте, что я ни в чем не повинен". Грянуло четыре выстрела разрывными пулями, которые снесли верхнюю часть лица мученика. Не постеснялись убийцы тут же и ограбить его. Они сняли часы, золотое обручальное кольцо и 20-25 рублей казенного жалования, полученного накануне. В деревне под страхом смерти они запретили предавать тело земле. "Пусть его собаки съедят", – со злобой сказали убийцы. И действительно, местный учитель и фельдшер, уступая просьбе матушки, которая на коленях со слезами умоляла их предать тело отца Иоанна земле, тоже были приговорены к расстрелу, и только чудом избежали смерти. Под угрозой расстрела они через два дня перенесли тело убиенного из дома на место казни, где оно и пробыло слегка прикрытое землей двенадцать дней.

Только 28 января его мученические останки были перевезены в Симферополь, в церковь на новом кладбище, где святитель Димитрий в сослужении городского духовенства совершил положенный чин погребения и с подобающей честью предал тело земле.

Так начиналась "новая эра" в жизни нашего Отечества, где уже не было места Христу и Его Церкви, и новая эпоха гонений на последователей Христа.