Творчество наших читателей

Монастырь святых Космы и Дамиана

Мы свернули с Алуштинской трассы вправо. Перед нами открылся вид на необыкновенной красоты горное озеро – Изобильненское водохранилище. Невозможно было оторвать глаз от его изумрудного цвета воды. Вот где понимаешь мощь всех маленьких и больших источников полуострова! Наш путь лежал к одному из них – Космодамиановскому.

Неожиданно автобус въехал в узкий зеленый туннель. Дорога стала петлять и подниматься все выше. Проехали пограничный контроль и въехали в заповедник. Дорога становилась все более извилистой. С одной стороны слева над нам навис крутой склон горы, а с другой – справа – такой же крутой глубокий обрыв. Страшновато.

Мы въехали в ущелье меж гор Чучель, Черной и северным склоном Бабуган-яйлы. Здесь столетия назад по воле Божьей чудотворцами и бессребрениками Космой и Дамианом был открыт святой источник. Не слышно было пения птиц. Величественные буковые леса встретили нас тишиной и полумраком, которые некогда нарушались голосами святых и тех, кто приходил им поклониться. Эти голоса затерялись в неумолимом времени.

Наш автобус продвигался все дальше и дальше в ущелье и остановился у ворот. Какое-то странное чувство, ранее неведомое, овладело мною. Люди вышли из автобуса и мне показалось, что они чувствуют то же, что и я. Как-то все сразу заговорили шепотом, будто боялись кого-то или что-то вспугнуть. Справа возвышалась массивная подпорная стена, построенная еще в начале прошлого века. Мы подошли к источнику. Вот он какой! Описать его невозможно, да и не надо, но увидев его, сразу испытываешь чувство благоговения и признательности. Одно слово – святой! Прошли часовню, построенную на истоке источника. Вот ступени из тесаного вручную местного камня, они-то и привели нас к месту, где некогда возвышался монастырский храм…Его я увидел, еще когда был у часовни. Высокий, худощавый, в черном облачении, он стоял на склоне горы с каким-то непонятным для меня смирением и покорностью. В нем угадывались доброжелательность и радость нашему приходу.

– Хранитель веры и завета, – подумал я и сразу проникся к нему величайшим уважением и доверием. Он молился, а у меня в голове рождались строчки:

…молился, Господа любя,

живя на свете лишь мгновенье,

без права на свое сомненье

средь этих скал, среди камней,

забывши мир ради людей –

хранитель веры и завета.

 

Я удивился, когда в голове снова зазвучало: хранитель веры и завета. Нет, это не я придумал, это какая-то небесная сила нашептала мне эти слова. Я почувствовал, что знаю, как она называется, и у же хотел произнести вслух, как монах опередил меня: "С нами Бог…" Он был прав.

В небольшой церкви было тепло и уютно. Лики святых на иконах были светлыми и чистыми. Они не отводили от меня глаз, и мне казалось, что они заглядывают мне в душу, пытаясь понять, "кто к ним пожаловал". И под этим взглядом мне было совестно за свои проступки. Я слушал пение монахов и думал о них: "Почему эти молодые люди, полные сил, ушли из общества в такое глухое место?" Ответа я не находил. После того, как мы вышли из церкви, монах сам ответил мне на мой вопрос: "У каждого на земле свое предназначение". И действительно: одни рождаются музыкантами, другие художниками, а третьи – монахами. У каждого своя ниша.

Монах продолжал рассказывать о создании монастыря, о Божьих заповедях, о святых. Я подошел к подпорной стене и приложил руку к камню. Он был холодный. Вот послышался звон колокола. Он проник прямо в мое сердце, где встретился с памятью вечности холодного каменного монолита.

Мы уезжали из монастыря, увозя с собой чистую, прозрачную святую воду из Космодамиановского источника. Величественные грозные буки гордо провожали нас. Монах стоял все так же спокойно и смиренно. Он улыбался нам вслед, и в этой улыбке я почувствовал что-то такое, что уже никогда не отпустит нас отсюда. Он был прав – я обязательно приеду сюда еще.