ИЗ ИСТОРИИ ТАВРИЧЕСКОЙ ЕПАРХИИ

Епископ Таврический и Симферопольский Михаил (Грибановский) (1856 – 1898), скончавшийся в Симферополе от чахотки на 42-м году жизни, был, как выясняется, одним из наиболее авторитетных мыслителей и деятелей Русской Православной Церкви второй половины ХIХ века. Об этом свидетельствуют следующие факты. Выдающийся государственный деятель пореформенной России обер-прокурор Святейшего Синода К.П. Победоносцев в записке, поданной Наследнику Цесаревичу Николаю Александровичу (будущему Императору Николаю II), так характеризовал Преосвященного Михаила: "Это человек прекрасной души, ясного взгляда, ученый, образованный, благочестивый". Преосвященный Антоний (Храповицкий), вошедший в историю Русской Православной Церкви как один из крупнейших ее деятелей, в речи, произнесенной 22 августа (3 сентября) 1898 года на похоронах своего друга и духовника епископа Михаила (Грибановского), подчеркивал: "Знай же, Таврическая паства, какое сокровище заключено в земные недра под твоим соборным храмом. Эта могила вводит тебя в духовное общение с предстоятелями многих церквей Российских и Восточных, которые бы за счастье почли помолиться и поплакать у этого гроба. И мы знаем, что многие нарочно приедут сюда помолиться за усопшего, которых путь не лежал бы на сию окраину отечества, которые бы никогда и не взглянули на Крым и Симферополь, если бы там не был погребен Преосвященный Михаил".

А вот что вспоминал о Преосвященном Михаиле ялтинский священник, учитель и литератор С.Н. Щукин, друживший с А.П. Чеховым:

"Когда чеховский "Архиерей" появился в печати, Антон Павлович говорил, что это его старый, ранее написанный рассказ, который он теперь переделал".

Нижесказанное имеет несомненное отношение к рассказу.

В кабинете А[нтона] П[авлови]ча среди карточек писателей, артистов и, может быть, просто знакомых ему людей есть одна довольно необычная. На ней изображен человек в одежде духовного лица и вместе с ним старушка темном простом платье.

История этой карточки такова.

Как-то, еще когда жил на даче Иловайской, А. П-ч вернулся из города очень оживленный. Случайно он увидал у фотографа карточку Таврического епископа Михаила. Карточка произвела на него впечатление, он купил ее и теперь дома опять рассматривал и показывал ее.

Епископ этот (Михаил Грибановский) незадолго до того умер. Это был один из умнейших архиереев наших, с большим характером. Считается он в духовной среде как бы основателем нового, так называемого ученого монашества. Помнится, в речах при его погребении это было высказано всенародно. Во всяком случае, Преосвященный Михаил имел большое влияние на многих, и, по слухам, почитатели пророчили его в патриархи русской церкви. Перед тем как приехать в Крым, он жил в Афинах, был там настоятелем нашей посольской церкви.

Лично А. П-ч его не знал.

Преосвященный Михаил был еще не старый, но жестоко страдавший от чахотки человек. На карточке он был снят вместе со старушкой матерью...

Лицо его очень умное, одухотворенное, изможденное и с печальным, страдальческим выражением. Он приник головой к старушке, ее лицо было тоже чрезвычайно своей тяжкой скорбью.

Впечатление от карточки было сильное, глядя на них – мать и сына, – чувствуешь, как тяжело бывает человеческое горе, и хочется плакать.

Помню, когда Чехов показал карточку Горькому, последний тоже заинтересовался и воскликнул, рассматривая лицо епископа:

– Какой мужчина, какой мужчина!

А. П-ч расспрашивал о Преосвященном Михаиле, потом я ему посылал книжку Преосвященного "Над Евангелием" – думы покойного епископа по поводу некоторых евангельских речей и событий.

Мысль об архиерее, очевидно, стала занимать А. П-ча.

– Вот,–сказал он как-то, – прекрасная тема для рассказа. Архиерей служит утреню в великий четверг. Он болен. Церковь полна народом. Певчие поют. Архиерей читает евангелие страстей. Он проникается тем, что читает, душу охватывает жалость ко Христу, к людям, к самому себе. Он чувствует вдруг, что ему тяжело, что он может скоро умереть, что может умереть сейчас. И это его чувство – звуками ли голоса, общей ли напряженностью чувства, другими ли, невидными и непонятными путями – передается тем, кто с ним служит, потом молящимся, одному, другому, всем. Чувствуя приближение смерти, плачет архиерей, плачет и вся церковь.

И вся церковь вместе с ним проникается ощущением смерти, неотвратимой, уже идущей. Преосвященный Петр (архиерей чеховского рассказа) тоже служил прежде за границей, к нему приезжает мать, вдова сельского дьякона, он читает евангелие страстей. О служении его всенощной под вербное воскресенье говорится так: "И почему-то слезы потекли у него по лицу. На душе было покойно, все было благополучно, но он неподвижно глядел на левый клирос, где читали, где в вечерней мгле уже нельзя было узнать ни одного человека, и – плакал. Слезы заблестели у него на лице, на бороде. Вот вблизи еще кто-то заплакал, потом дальше кто-то другой, потом еще и еще, и мало-помалу церковь наполнилась тихим плачем".

Если припомним все это, то связь рассказа с карточкой Преосвященного Михаила и с планом рассказа, о котором говорит Антон Павлович, будет очевидна".

Рассказ "Архиерей", впервые опубликованный в "Журнале для всех" в 1902 году, напечатан в 10-м томе серии Сочинений Полного собрания сочинений и писем (далее – ПССП) А.П. Чехова. В примечаниях к рассказу цитируется часть вышеприведенного отрывка из воспоминаний С.Н. Щукина об А.П. Чехове, отмечается, что их знакомство состоялось в январе 1899 года, приведены сведения, согласно которым время приобретения Чеховым фотокарточки епископа Таврического Михаила и расспросов Чеховым Щукина о нем может быть отнесено к периоду между началом знакомства и днем, когда Щукин отправил Чехову книгу Преосвященного Михаила "Над Евангелием", т.е. между январем и 24 апреля 1899 года. В результате авторы делают обоснованный, на наш взгляд, вывод: "Таким образом, 1899 год можно считать временем окончательного сформирования замысла рассказа "Архиерей" и начала работы над ним".

В пользу такого вывода можно привести и другие соображения. Соображения наши основаны на материалах изданного в 1911 году биографического очерка о епископе Таврическом Михаиле (Грибановском), написанного, как нам удалось установить, его близким другом и душеприказчиком, смотрителем Симферопольского духовного училища Александром Ивановичем Леонтьевым, содержащем обширную и чрезвычайно ценную информацию, которая осталась, увы, вне поля зрения авторов примечаний к ПССП А.П. Чехова.

Итак, из воспоминаний С.Н. Щукина известно, что на фотокарточке, столь поразившей Чехова, изображены епископ Таврический Михаил (Грибановский) со своей старушкой матерью.

Книга А.И. Леонтьева (далее – "Биографический очерк") позволяет уточнить и дополнить эту информацию. Из "Биографического очерка" следует, что Преосвященный Михаил епископствовал в Симферополе в 1895 – 1898 годах, но поначалу (с 21 декабря 1895 года по 19 января 1897 года) – как епископ Каширский, викарий Тульской епархии, которого Св. Синод, "ввиду его болезненного состояния, требующего пребывания в теплом климате", командировал в Симферополь "в помощь престарелому Таврическому епископу Мартиниану по управлению епархией", а затем (с 19 января 1897 года по 19 августа 1898 года) – как епископ Таврический и Симферопольский. 19 августа 1898 года Преосвященный Михаил скончался от чахотки – болезни, мучавшей и убившей в 1904 году и А.П. Чехова.

"Биографический очерк" позволяет датировать интересующую нас фотографию Преосвященного Михаила. А.И. Леонтьев пишет: "Лето 1896 г., с 15 июня по 15 августа, Преосвященный Михаил провел на даче около Ялты, на Исаре. Приезжала на все лето и престарелая матушка Преосвященного". Тогда, летом 1896 года, в Ялте они вместе, конечно же, и сфотографировались. Стало быть, на фотокарточке изображен Преосвященный Михаил, но пока еще епископ не Таврический, а Каширский, викарий Тульской епархии.

Как видим, фотография была сделана незадолго до смерти Преосвященного Михаила. И он, и его старушка мать, наверное, догадывались о близком конце – на службу в Симферополь Преосвященный Михаил был переведен, как мы помним, в связи с резким ухудшением состояния здоровья. Вероятно, по этой причине они и решили сфотографироваться. Оттого так "чрезвычайны", по определению С.Н. Щукина, их лица, поразившие и А.П. Чехова, и А.М. Горького.

Думается, что вышеприведенные, а также и многие другие факты биографии Преосвященного Михаила были хорошо известны Щукину. Ведь он окончил ту же Петербургскую духовную академию, выпускником, преподавателем и инспектором которой был Преосвященный Михаил. Благодаря Щукину, эти факты в начале 1899 года стали известны Чехову. А эмоциональное воздействие этой информации, дополняемой впечатлением от фотографии, на наш взгляд, таково, что она не могла не повлиять и на время сформирования у Чехова замысла рассказа "Архиерей", и на образ главного его героя.