ПОДВИЖНИКИ БЛАГОЧЕСТИЯ

Судьба как перед Господом свеча

Вы не найдете этого имени ни в Большой советской энциклопедии, ни в Большом энциклопедическом словаре. Самые солидные справочные издания советского времени обошли его молчанием. Марфа Степановна Сабинина – многим ли известно это имя? А между тем личность эта настолько замечательна и значительна, что стоило бы посвятить ей не газетный очерк, а отдельную книгу: так много необыкновенных событий и лиц было тесно связано с ней.

Биография отца Марфы, протоиерея Стефана Сабинина, начиналась скромно: родился в семье бедного дьячка Карпа в селе Болота Воронежской губернии, закончил местное Духовное училище и гимназию. Обычный путь сельского духовенства… Но – имел исключительную способность к языкам, окончил Петербургскую духовную академию и был оставлен в ней. В 1823 году 34-летний священник был направлен в русскую дипломатическую миссию в Копенгаген. Занимался богословием, историей, филологией, археологией. Печатался в отечественных журналах и исторических сборниках, был постоянным корреспондентом Петербургской Духовной академии, членом ряда обществ, переписывался со многими учеными и литераторами, был известен в просвещенных европейских кругах. Четырнадцать лет прожил о. Стефан в Дании, а в 1837 г. его перевели в Веймар и назначили духовником эрцгерцогини Марии Павловны (старшей сестры императора Николая I) и настоятелем домовой церкви св. Марии Магдалины.

Многие деятели русской культуры с радостью посещали о. Стефана в Веймаре. Исключительный интерес представляет малоизвестный факт: когда в 1845 г. Н.В. Гоголь переживал тяжелый душевный кризис, собирался оставить литературу и уйти в монастырь, он обратился за советом к протоиерею Сабинину. Его дочь Марфа вспоминала, что Гоголь "приехал в Веймар, чтобы поговорить с моим отцом о своем желании поступить в монастырь. Видя его болезненное состояние, следствием которого было ипохондрическое настроение духа, отец отговаривал его и убедил не принимать окончательного решения". Насколько же был велик авторитет веймарского священника для писателя, если он советовался с ним в самые серьезные моменты жизни!

О. Стефан женился на Александре Тимофеевне Вещезеровой, дочери петербургского протоиерея. Брак этот, несомненно, был счастливым. Муж, зрелый, одаренный и высокообразованный человек, бывший старше супруги на 17 лет, щедро делился с ней своими знаниями. Он обучил жену немецкому, датскому и французскому языкам. Латынь, греческий и другие языки Александра Тимофеевна изучила сама, была деятельной помощницей супругу в научной работе. Занималась переводами, была прекрасным живописцем. Одна из ее картин маслом получила медаль Академии художеств.

Бытующая полушутливая фраза о том, что на детях гениев природа отдыхает, неприменима к семье Сабининых, где было одиннадцать детей, и все они обладали разнообразными талантами. Среди них – переводчики, живописцы и музыканты. Марфа выделялась и на этом ярком фоне.

Она родилась в Копенгагене в 1831 г. Уже в двенадцать лет стала членом музыкального кружка, основанного в Веймаре великой княгиней Марией Александровной – девочка получила туда доступ благодаря прекрасному голосу и исключительным музыкальным способностям. Она пела в хорах под руководством Листа и Берлиоза, брала уроки у лучших профессоров. Ее успехи были так блистательны, что Ференц Лист, близко знакомый с семьей Сабининых, сам предложил заниматься с Марфой, и она стала его лучшей ученицей. Во время первой и единственной встречи с Гоголем четырнадцатилетняя пианистка по его просьбе играла для него Шопена…

Россию Марфа впервые увидела в 26 лет. В Москве и Петербурге дала несколько концертов, и выступления виртуозной пианистки имели шумный успех. Она была представлена императрице Марии Александровне. Государыня запомнила талантливую девушку и спустя несколько лет через фрейлину А.Ф. Тютчеву (дочь поэта) пригласила ее преподавательницей и воспитательницей к своей дочери, великой княжне. Перед Марфой открылась придворная карьера, она пробыла при дворе восемь лет, но артистическое поприще закрылось перед ней навсегда. Наверное, жалеть об этом не стоило: прекрасные творческие способности остались при ней, а жизнь потекла в ином направлении, несравненно более высоком и достойном.

При дворе Марфа нашла себе подругу, с которой не расставалась до конца своей жизни. По поводу женской дружбы острословы отпускают немало шуток. Но дружба, долгие годы прочно связывавшая Марфу Сабинину и фрейлину двора баронессу Марию Фредерикс, являет нам образец высоких духовных связей и стремлений. Объединяли их отнюдь не мелкие женские интересы: они были одними из основательниц Красного Креста в России. Точнее, Марфа Сабинина в 1866 г. первая высказала мысль об основании общества Красного Креста, которое уже существовало во всей Европе, кроме России и Турции. Сабинина и Фредерикс были почетными пожизненными членами общества Красного Креста.

Восьмилетний срок придворной службы истек, и баронесса Фредерикс настойчиво приглашала Марфу отдохнуть на Южном берегу Крыма, в ее массандровском имении "Джемиет". Но разве могла отдыхать такая деятельная натура? Марфа стала приводить в порядок запущенное имение, возродила виноградники и занялась виноделием настолько успешно, что получила за вино на ялтинской и одесской выставках золотую и серебряные медали. Именно в то время Мария Фредерикс и задумала устроить в своем имении церковь и при ней общину сестер милосердия. Идея эта обрадовала Марфу, но осуществить ее помешала начавшаяся в 1870 г. франко-прусская война.

Жертвенность, самоотдача, милосердие, чувство долга – этих качеств не хватает всем нам. Марфа Сабинина была ими щедро одарена. Может быть, это наследственное: отец ее происходил из рода Сусаниных, его предок был женат на Антониде Сусаниной – дочери национального героя. Путь общественного служения… Понятие, которое сейчас, к сожалению, почти утратило свою ценность. Немногие честно идут им. Марфа сознательно избрала этот нелегкий путь. Вместе с Марией Фредерикс она изучает деятельность Красного Креста за границей во время войны, ездит по всем госпиталям и барачным лазаретам Германии и Франции. Утонченным придворным дамам часто приходилось не спать по несколько ночей подряд. Наступило перемирие – Марфа Степановна устраивает образцовый барачный лазарет в Петербурге. Императрица уговаривала Марфу остаться в столице и руководить этим лазаретом. Марфа отказалась, ее призывал, другой, пока еще неисполненный долг – это было обещание, данное баронессе Фредерикс устроить в ее крымском имении церковь и общину сестер милосердия в память о Бозе почившей императрице Александре Феодоровне. Государыня была огорчена, но отпустила Марфу.

Марфа выполнила свое обещание, переселилась в Крым, и четыре года – с 1872 по 1876 – устраивала церковь и общины сестер милосердия в имении "Джемиет", где неподалеку поселилась овдовевшая мать Сабининой с дочерьми.

Проблем было немало: средства ограничены, рабочих рук не хватало, все материалы приходилось выписывать. Но все трудности были преодолены. Деревянный иконостас в церкви собственноручно вырезали баронесса Фредерикс и сестры Сабинины. Всю живопись, каждую деталь в храме женщины выполняли собственноручно. На освящении церкви присутствовали императрица, великий князь Сергей Александрович и великая княжна Мария Александровна. Императрица приняла Крымскую общину сестер милосердия Святого Благовещения под свое покровительство, а Марфу Сабинину назначила настоятельницей.

И вновь война – сербско-турецкая. Марфа организовывает в Ялте дамский комитет. За месяц ялтинки сделали полный комплект на сто кроватей для раненых. В начале июля 1976 г. пришла депеша от императрицы: Марфа Сабинина должна была отправиться со своими сестрами милосердия в Сербию. За несколько дней до отъезда Марфа приняла присягу и архиепископ Гурий возложил на нее настоятель-ский крест. В тяжелых условиях, при огромном количестве раненых она проработала несколько месяцев. Благодарные сербы называли ее "сладкой Майкой". Перемирие – и новая война, русско-турецкая. Санитарные поезда в Румынии, эвакуация раненых и больных по Дунаю на санитарных баржах, устройство плавучих лазаретов в Пеште…

Наконец-то осенью 1878 года Марфа Степановна вернулась в Россию. С небольшим количеством сестер она приехала в Крым, трудилась в больнице при имении Марии Фредерикс. Казалось, так много сил еще в запасе, так много хотелось сделать… Активные труды Марфы Сабининой прервались внезапно и страшно.

В 1882 году случилась трагедия, о которой жители крымского южнобережья с ужасом вспоминали спустя много лет. Дача Сабининых сгорела. В огне погибла мать Марфы вместе с четырьмя взрослыми дочерьми. Одну из дочерей удалось вытащить из огня, но она спустя неделю умерла в страшных мучениях. Это не был простой пожар: веревка на шее несчастной умирающей женщины, ее слова о каких-то людях в красной одежде наводили на подозрения, все это похоже было на убийство и поджог с целью грабежа. Только счастливая случайность избавила Марфу от страшной смерти – она задержалась по делам Благовещенской общины у Марии Фредерикс и осталась там ночевать. Арестовали жен-скую прислугу Сабининой и несколько турков-табаководов. Почти четыре года велось следствие, преступление доказано не было, и по Высочайшему повелению дело прекратили.

Силы Марфы Степановны были подточены этой тяжкой потерей. Она вместе со своей любимой подругой переехала подальше от места трагедии, в самый конец Южного берега Крыма, в Кастрополь. Жила уединенно, выращивала цветы, музицировала, писала мемуары. Последним делом ее жизни стало сооружение маленькой переносной церкви. Женщины увлеченно трудились, и храмик получился очень изящным. Уезжая из Кастрополя, Марфа и Мария подарили эту церковь Феодосийскому подворью Топловского монастыря. Владыка Мартиниан освятил ее во имя св. великомученика и целителя Пантелеимона. Богослужения в этом маленьком храме совершались ежедневно и привлекали много богомольцев.

Вскоре Марфа Степановна тяжело заболела: лишилась речи, отнялись правые рука и нога. Но наступила поправка, она стала вновь, хотя и с трудом, говорить, рисовать, играть несложные музыкальные пьесы. Последние полтора года жизни были тяжелы, развилась болезнь сердца. За несколько часов до кончины Марфа силилась уловить какой-то мотив, напевала, хотя дыхание ее уже останавливалось. "Я сочиняю", – говорила она.