СЛОВО СВЯТИТЕЛЯ ЛУКИ

в день его восьмидесятилетия

Да не покажется вам самохвальством то, что я хочу вам сказать, ибо истинно говорю, что не ищу славы своей, а слово Пославшего мя. В книге Товит читаем важное Слово: "Тайну цареву хранить прилично, а о делах Божиих объявлять похвально".

Именно о великих делах Божьих, явленных в жизни моей, хочу вам говорить. Знаю, что много-много людей недоумевают о том, что как мог я, достигнув славы ученого и весьма крупного хирурга - оставить хирургию и науку и стать проповедником Евангелия Христова.

Думающие так глубоко ошибаются, считая, что невозможно совместить науку и религию. Это совершенно неверно, ибо знаем мы из истории науки, что даже гениальные ученые, подобные Галилею, Ньютону, Копернику, Пастеру, нашему великому физиологу Павлову – были люди глубоко религиозные. Знаю я, что и среди нынешних профессоров есть очень много верующих людей, просящих у меня благословение. Не разубедим мы тех, которые осуждают меня за то, что я стал священником и епископом. Оставим их.

Но должен вам сказать, что и сам я считаю удивительным и непостижимым то, что сотворил со мной Господь Бог, ибо, оглядываясь на свою прошлую жизнь, ясно вижу, как неведомо для меня Господь уже с юных лет моих вел меня к священству, о котором я сам никогда не помышлял, ибо страстно любил хирургию и всей душой был предан ей. Она глубоко удовлетворяла мое всегдашнее стремление служить бедным и страждущим людям, всеми силами своими облегчать их страдания и нужды.

С удивлением вспоминаю о том, что случилось шестьдесят лет назад, когда я окончил гимназию и на выпускном акте получил от директора гимназии аттестат зрелости, вложенный в Новый Завет. Я читал его и прежде, а теперь снова прочитал от начала и до конца. Я отмечал все то, что производило на меня сильное впечатление. Но ничто не поразило меня так, как слова Господа Иисуса Христа, сказанные Его апостолам при виде созревшей нивы: "Жатвы много, а делателей мало. Итак, молите Господина жатвы, чтобы выслал деятелей на жатву Свою"…

Сердце у меня дрогнуло от этих слов, и я мгновенно воскликнул: "Как, Господи, неужели у Тебя мало деятелей на ниве Твоей?"… Я на всю жизнь запомнил эти слова.

Прошло много лет. Я получил степень доктора медицины. За свою диссертацию "Региональная анестезия" удостоен очень крупной премии. Я был земским врачом, целителем недугов крестьян и рабочих, и находил в этом глубокое удовлетворение.

Прошло еще несколько лет, и я решил написать очень нужную книгу по гнойной хирургии. Когда я написал предисловие, то вдруг был поражен странной, упорно не оставляющей меня мыслью: "Когда эта книга будет написана, на ней будет стоять имя епископа". Откуда? Что это такое? Какой епископ? Повторяю, я никогда не помышлял ни о священстве, ни о сане епископа. И, тем не менее, через несколько лет эта странная, неясная мысль стала действительностью: свою книгу "Очерки гнойной хирургии", ставшую потом весьма знаменитой, я предполагал издать двумя выпусками. И когда закончил первый выпуск, то написал на заглавном листе: "Епископ Лука – Очерки гнойной хирургии", ибо тогда я уже был епископом. А стал я им совершенно неожиданно для самого себя, по явному призванию Божьему.

В Ташкенте, где в то время я был главным врачом и хирургом городской больницы, происходил епархиальный съезд, в котором и я принял участие. И по одному очень важному вопросу выступил с большой горячей речью.

По окончании съезда епископ Иннокентий взял меня под руку, довел на панель, окружающую кафедральный собор, и говорил о глубоком впечатлении, которое произвела на него моя горячая речь. Вдруг он остановился, посмотрел мне в глаза и сказал: "Доктор, вам нужно быть священником"… Как ни далек был я от этой мысли, этот призыв к священству устами архиепископа я принял как Божий призыв, и, ни минуты не раздумывая, ответил: "Хорошо, Владыка, буду".

В ближайшее воскресенье я был посвящен в дьяконы, через неделю во священники, и стал младшим священником кафедрального собора. Я сразу развил большую проповедническую деятельность и проводил внебогослужебные беседы. И на диспутах безбожников побивал их нещадно.

Через 2 года 4 месяца я стал епископом и уже в этом сане Господь привел меня в дальний город Енисейск. Все священники этого города, сверкавшего множеством церквей, как и все священники областного города Красноярска, уже были живоцерковниками и обновленцами. Богослужение я должен был поэтому совершать с тремя сопровождавшими меня священниками в своей квартире.

И вот однажды, когда я вошел в зал, чтобы начать литургию, я увидел стоящего у входной двери пожилого монаха. Глядя на меня, он точно остолбенел и даже не поклонился мне. Вот почему это с ним случи- лось: православные люди города Красноярска, не хотевшие молиться со своими неверными священниками, избрали этого монаха и послали его в город Минусинск к югу от Красноярска, к жившему там православному епископу для рукоположения в иеромонаха.

Но какая-то неведомая сила повлекла его не на юг, а на север в Енисейск, где жил я. Он рассказал, почему так остолбенел, увидев меня. Десять лет тому назад, когда я жил в средней России, он видел сон: ему снилось, что неведомый ему архиерей рукополагал его в сан иеромонаха. Увидев меня, он узнал этого архиерея.

Итак, уже 10 лет назад, когда я только был хирургом Переяславль-Залесской больницы, я уже числился архиереем у Бога.

Вы видите, таким образом, как неуклонно в течение десятков лет Господь вел меня к архиерейскому служению в трудное для церкви время.

На  мне сбылись слова апостола Павла в Послании к римлянам: "Кого Бог предузнал, тем и предопределен быть подобными образу Сына Своего, дабы Он был первородником между многими братьями. А кого Он предопределил, тех и призвал, а кого призвал, тех и оправдал, а кого оправдал, тех и прославил".

Еще немало удивительного о Божьем руководстве моей жизнью мог я рассказать, но думаю, что и сказанного достаточно, чтобы все вы воскликнули вместе со мной: "Богу нашему слава во веки веков. Аминь".