НАШЕ НАСЛЕДИЕ

«Вот как я утешен!»

В шесть часов вечера простреленный поэт привезен был в отчаянном положении домой. Приняты были первые врачебные меры. Прибыли самые знаменитые врачи, в числе их врач государя Арендт… Приняв нужные меры и расставаясь с умирающим, Арендт сказал: "Еду к государю, не прикажете ли что сказать ему?" – "Скажите, – отвечал умирающий, – что умираю и прошу у него прощения". Прощения у государя просил он и за своего секунданта.

Когда Арендт с вечера отправился во дворец, то государя не застал. Около полуночи он получает от государя повеление немедленно ехать к умирающему, прочитать ему письмо, собственноручно государем к нему написанное, и тотчас обо всем донести. "Я не лягу, я буду ждать", – приказывал государь Арендту. Письмо же было приказано возвратить. И что же стояло в этом письме! "Если Бог не велит нам более увидеться, посылаю тебе мое прощение и вместе мой совет: исполнить долг христианский. О жене и детях не беспокойся: я беру их на свое попечение". Когда Арендт прочитал письмо поэту, то он вместо ответа поцеловал письмо и долго не выпускал из рук, но Арендт не мог ему оставить письмо. Несколько раз умирающий повторил: "Отдайте мне это письмо, я хочу умереть с ним. Письмо! Где письмо?" Арендт успокоил его обещанием устроить на то позволение государя. Это произошло ночью. В 8 часов утра 25 февраля Арендт опять прибыл. В его присутствии прибыл священник, именно о. Петр, что в Конюшенной. Страдалец исповедался и причастился с глубоким чувством, утверждает Жуковский. Князю Вяземскому духовник говорил со слезами о благочестии, с коим умирающий исполнил долг христианский… Жуковский подошел, взял его похолодевшую, протянутую к нему руку и поцеловал. Сказать ему Жуковский ничего не мог от волнения. Умирающий махнул рукой, и Жуковский отошел, но через минуту возвратился к его постели и спросил: "Может быть, увижу государя; что мне ему от тебя передать?" – "Скажи, – отвечал умирающий, что мне жаль умереть; был бы весь его". Эти слова говорил он слабо, отрывисто, но явственно… Арендту говорил: "Жду царского слова, чтобы умереть спокойно". Между тем Жуковский доложил государю слова умирающего. "Скажи ему от меня, – приказал государь, – что поздравляю его с исполнением христианского долга; о жене же и детях он беспокоиться не должен: они мои". Жуковский возвратился к умирающему с утешительным словом государя. Выслушав благовестника, поэт поднял руки к небу с каким–то судорожным движением. "Вот как я утешен! – сказал он. – Скажи государю, что я желаю ему счастья в его России".

Великий наш поэт был действительно любимым сыном Отца Небесного, в жизни – сыном порой заблуждающимся, а в тяжкой смерти сыном кающимся. Родился он христианином, жил полухристианином и полу–язычником, а умер совершенно примиренным с Христом, Его Церковью и Божиим помазанником православным государем. Влияние А.С. Пушкина на чувства и умы пережило века. Бог дал ему великий поэтический дар, дал и возможность насладиться земной славой. А благочестивая кончина нашего любимого поэта послужила во славу Божию и в назидание всем нам.