Славик никак не мог запомнить стихи, заданные на завтрашний день. Учил, учил, а они всё из головы вы-скакивали. "И зачем их только нам задали? – морщил он лоб. – Хоть бы Пушкина или Лермонтова, а то стих какого-то Бунина зубрить надо". Название сразу запомнилось: "Слово", а дальше – никак.

Повторял, повторял Слава, потом вздохнул и бросил. Всё, двойка обеспечена! Литераторша обязательно спросит. Она всегда чует, когда не приготовишь. Насквозь видит. Ведьма! Если бы она заболела и урок отменили – вот здорово было бы!

Вообще-то Славик не хотел другим зла. Он любил мысленно странствовать: то к папуасам слетает, то на дикий Север к моржам его занесёт, то на пирамиду вскарабкается.

Как-то по телевизору говорили, что в пирамиде особыми приборами расслышали разговор жрецов. Их уже нет, а голоса звучат. Они что-то там обсуждали при захоронении фараона. Прошли века, исчезли жрецы, государство, а слова остались, витают, живут. Вот здорово! Славик задумался об этой тайне.

Вдруг он оказался у каких-то невиданных ворот. Ему захотелось пройти в них, однако они были закрыты. Слава толкнул дверь, но она не открылась, и тут зазвучал голос:

– Святослав! Ты находишься у входа в необыкновенную страну: в ней сбывается каждое произнесённое слово. Но сюда, ты же сам понимаешь, не всех можно пускать. Прежде чем открыть эти врата, мы испытываем всё, что человек успел не только сказать, но и то, что было в его мыслях. Знаешь ли, что сказанное слово живёт всегда?

– Нет... Не знаю, – растерянно признался мальчик.

– Знаешь ли ты, что может совершить слово?

– Нет... Не знаю, – ещё больше смутился Слава.

– А какими бывают слова, ты знаешь?

– Какими-какими... Разными...

Вдруг зазвучала красивая музыка, и на фоне неба загорелись разноцветные буквы. Славик стал читать: "Слово – семя, сеющее добро. Словом можно умудрить, исцелить, освятить. Словом можно отравить душу, ранить, развратить, посеять зло. Каков язык – такова и душа". И опять зазвучал голос:

– В страну тьмы и жути попадают говорящие плохие слова. Не говорил ли ты их?

– Нет, не говорил! – заверил Слава.

– Как не говорил? А это кто сказал?

И вдруг на небе возникли чёрные буквы:

"Ведьма! Если бы она заболела и урок отменили – вот здорово было бы!"

Слава поник головой.

– Не падай духом! У тебя ещё есть возможность смыть свои злые слова покаянием. Без покаяния мы не сможем впустить тебя в эту страну.

– А что там? – не удержался Славик.

– Нет таких слов, чтобы описать её. Хочешь ли ты туда попасть?

Утром Слава пришёл в школу, а урок действительно отменили. Учительница литературы заболела.

Борис Ганаго

В вечерний час, над степью мирной,

Когда закат над ней сиял,

Среди небес, стезей эфирной,

Вечерний ангел пролетал.

Он видел сумрак предзакатный, –

Уже синел вдали восток, –

И вдруг услышал он невнятный

Во ржах ребенка голосок.

Он шел, колосья собирая,

Сплетал венок и пел в тиши,

И были в песне звуки рая,–

Невинной, неземной души.

"Благослови меньшого брата, –

Сказал Господь. – Благослови

Младенца в тихий час заката

На путь и правды и любви!"

И ангел светлою улыбкой

Ребенка тихо осенил

И на закат лучисто-зыбкий

Поднялся в блеске нежных крыл.

И, точно крылья золотые,

Заря пылала в вышине.

И долго очи молодые

За ней следили в тишине!