– Племянник у меня, конечно, крещеный, но от церковной жизни далекий. И сказать, чтоб он поверил во что-то кроме того, что видел собственными глазами, чему можно дать четкое объяснение, до последнего времени я не решилась бы, – рассказывала раба Божия Надежда нам, шедшим по пути с ней после богослужения из церкви. – Но именно с ним произошла удивительная история, которая не только для него, но и для всей нашей семьи стала настоящим потрясением.

Случилось это перед прошлогодней Пасхой, в одну из поминальных суббот. Я в тот день заказала литургию о упокоении своей почившей родни и среди них, конечно же, моего родного брата Александра, который рано умер, в 48 лет. Сын же его, мой племянник, работает теперь водителем на отцовской машине.

Родом мы из Новопокровки Красногвардейского района, но и я, и брат со своими семьями давно обосновались в Симферополе, здесь он до конца своих дней и жил. Ну а похоронили брата в родном селе, рядом с нашими родителями. Племянник всякий раз, как едет в командировку по Московской трассе, заезжает поклониться могиле отца, а заодно и другим родным, там же похороненным. Вот и в тот раз Василий, так зовут племянника, решил по пути заехать, помянуть отца, дедушку с бабушкой…

Заехал, помянул. Сел в машину и стал отъезжать от села. Но не тут-то было. Откуда ни возьмись – три голубя. "Да не поверите, – рассказывал нам, вернувшись из той поездки Василий, – крупные, величиной с кур. Крылья распростерли, бьются в лобовое стекло, не дают ехать…"

Василий остановился, вышел из машины, помахал, чтобы птицы отлетели, снова сел за руль. Проехал несколько метров – опять те же голуби не пускают дальше. И когда во второй раз это повторилось, то и сердца моего материалиста-племянника коснулось ощущение какой-то другой реальности. Он не стал отгонять птиц, а внимательно присмотрелся к ним, отлетевшим чуть в сторону и застывшим, как три изваяния, на шпалере, протянутой рядом с обочиной. Голуби, вернее, дикие горлицы, но как упоминалось, необычайно крупные, с белыми ободками на шейках и крыльях, глядели на него так печально-печально. А у одного из них, того, что посередке, катились из глаз и капали наземь крупные, прозрачные слезы.

И тогда он сам заплакал и стал им рассказывать обо всех домашних, о своих делах, как рассказывал бы отцу, бабушке и дедушке при встрече с ними живыми. Прощения попросил. Часа полтора так он с ними провел. Горлицы не улетали, сидели, не шелохнувшись, слушали. Наконец Вася, не имея больше времени, но и не смея прогонять их, взмолился: "Папа, отпусти меня, я еще вернусь, а теперь, ты же понимаешь, я в командировке, мне очень надо ехать по делам дальше". Голуби еще немного поглядели на него, тихо поднялись и двое улетели, а тот, средний, еще с километр летел рядом и все глядел в кабину. Когда же и он стал отлетать от машины, племянник мой, провожая птицу взглядом, повернул голову и увидел целое поле таких же больших голубей. Он плакал, когда все это нам рассказывал.

Как большинство послевоенных мальчишек, Саша, покойный брат мой, был, что говорится, заядлым голубятником. Словами не описать, как он их, сизарей своих, любил.

Может быть, поэтому именно голуби были посланы его сыну, чтобы чаще вспоминал отца?

Надежда Васильевна помолчала, а потом добавила вот еще что:

– А ведь и со мной самой произошел один случай, тоже связанный с голубем. И таким же необычно крупным. Выхожу однажды после вечерней службы из храма. Смеркается. Сегодня вон нас сколько в одну сторону идет, а тогда случилось так, что кроме меня ни души: придется добираться до дому одной. Перекрестилась я и говорю: "Господи, пошли мне попутчика доброго". И пошла. Людей никого – ни впереди, ни позади. Боязно. Через кладбище ведь идти. Приостановилась. И вижу вдруг перед собой сидящего на дорожке голубя. Поравнялась с ним. А он поднялся невысоко надо мной и потихоньку полетел. Сначала я подумала, что голубок этот случайно тут появился. Но нет. Я замедлю шаг, и он медленней летит. Побыстрей пойду, и он быстрее. Только у самого выхода с кладбища приземлился на одной из могилок. Я ему говорю: "Кто ты? Может быть, ты мой ангел-хранитель? Спасибо тебе, что проводил". Дальше он уже не полетел. Но дальше мне и не страшно было. Улица, фонари зажглись, люди ходят.

Наша попутчица Вера Михайловна, много времени посвящающая чтению Святого Писания и святоотече-ской литературы, женщина с большим духовным опытом, глубоко уважаемая прихожанами храма Всех Святых, как бы подытожила рассказ Надежды Васильевны.