Гостинчик для дедушки

Двухлетний Никита ходит в симферопольский храм Всех Святых с бабушкой. Зайдет, перекрестится, приложится к иконам, немного постоит, немного посидит на длинной скамейке рядом с лестницей, ведущей наверх, где дяди и тети поют. Ему было бы интересно побегать, заглянуть во все уголки церкви, да баба Надя не разрешает, велит, чтобы вел себя тихо. Но вот бабушка подошла к батюшке на исповедь, а Никите исповедоваться не надо, он еще младенец. И мальчуган стал потихонечку подниматься по старым деревянным ступенькам на хоры, да остановился.

Бабушка вскоре вернулась и увидела, что внучонок стоит на лесенке, протягивает ручки, улыбается и что-то лепечет. Рядом с ним никого, только большая, в полный рост, старинная икона Николая Чудотворца, которую на время ремонта перенесли из глубины храма на окно.

– С кем это ты разговариваешь? – шепотом спрашивает бабушка.

– С дедушкой.

– С каким дедушкой?

– А вот с этим, – Никита показал на икону.

Бабушка хотела снять мальчонку с лесенки, а одна тетенька говорит – не трогайте, пусть поговорит, одному Богу известно, что это у них за дивная такая беседа.

Потом они оба, бабушка с внуком, пошли причащаться. Никита запил Святые Дары теплотой, съел просфору, а после этого его угостили конфетками. Он взял и отнес две конфетки на подоконник:

– На, дедушка!

Рассказ этот я записала со слов самой бабушка маленького Никиты. История имела в тот день еще и дома у них продолжение. Непонятно из каких щелей повылетали вдруг мухи – и роем на улицу.

– Штук 250 вылетело, никогда столько сразу не видела, – поражалась бабушка.

И после того в доме стало как никогда спокойно и уютно…

А случай, происшедший совсем недавно в Свято-Троицком кафедральном соборе, рассказал настоятель Симферопольского храма-часовни Св. Георгия Победоносца иерей Николай Самборский.

Родители привели в собор причащаться мальчика, у которого накануне был день рождения. После службы говорят ему:

– А теперь перекрестись, поблагодари Боженьку за то, что прожил на свете четыре года, причаститься сподобился.

Мальчик перекрестился на образ Спасителя в терновом венце, написанный под сводами собора, в центре, между изображениями евангелистов, и сказал:

– А Он живой. Он мне только что улыбнулся.

И после того как одну за другой я услышала две эти невыдуманные истории, мне очень захотелось не только поделиться ими с нашими читателями, но и дополнить их рассказом очень любимого мною православного писателя, Александра Добровольского, чья молодость прошла в Москве на переломе ХІХ и ХХ века под духовным окормлением прославленного недавно в лике святых о. Алексия Мечева.