«Не унывайте, надейтесь на милость Божью»

Каждая поездка в монастырь несет в себе что-то новое: впечатления, знакомства, открытия, испытания. Вот и эта поездка не была исключением. Желание поехать в монастырь было огромным. Ранним утром мы выехали из Симферополя и через полчаса благополучно подъехали к Успенскому монастырю.

Служба уже началась, и мы, перекрестившись, зашли в храм Константина и Елены. Одна из моих подруг собиралась ехать в киевскую клинику и хотела подготовиться к этому: исповедаться и причаститься. Когда началось причастие, она подошла к иеромонаху и объяснила, что она накануне исповедалась, подготовилась к причастию, но во время строгого Успенского поста вкушала рыбу. Ей было отказано, но после Божественной литургии иеромонах подошел к ней с утешением, посоветовав подготовиться более усердно. И для всех нас у него нашлось доброе слово.

Я хотела попросить его помолиться за моего сына – заключенного Димитрия и благословить меня на терпение, но иеромонах в это время беседовал с мальчиком лет десяти (с виду маленьким "бомжиком"), давал ему наставления, с любовью и заботой журил его. Повернувшись к нам, как бы извиняясь за долгое ожидание его внимания, объяснил, что мальчик этот из Херсона. Эти слова я услыхала сердцем: "Это мальчик из Херсона, а ведь там, в заключении, мой сынок, родненький и любимый Димочка". Мальчик выбежал из храма. Иеромонах, выслушав наши просьбы, благословил и дал напутственные слова по поводу нашего сына: "Любите его, любите его больше, чем прежде, возите духовную литературу и не унывайте, надейтесь на милость Божью". Мы поблагодарили и вышли из храма.

Все мое внимание было приковано к этому мальчику. "Он из Херсона", – звучало во мне. В этот миг было одно желание: найти его, поговорить с ним, узнать о его жизни, родителях и помочь ему. Искать долго не пришлось – мальчик сидел у дороги и просил милостыню. Я присела рядышком и стала расспрашивать его. Олежка, так звали мальчика, охотно отвечал на мои вопросы. Завязался разговор взрослого человека (женщины, педагога, скорбящей матери) с маленьким человеком, убежавшим из дома.

У него есть родители, они разошлись, мама в Херсоне, отец в России, пьет. Брат учится в восьмом класса, сам он – в пятом, но в школу больше не пойдет, ему там неинтересно, к тому же его обидел учитель истории – побил на уроке. Я начала объяснять, что в школу ходить нужно: там он получит знания, которые пригодятся в жизни; необходимо хорошо читать, чтобы прочесть Библию – главную Книгу в жизни. Затем я попросила его подробнее рассказать, за что его "побил" учитель истории. Олежка искренне поведал, что у него поломалась ручка и он нашел ей другое применение: сделал пластилиновые "пуль- ки" и стал "стрелять" ими в доску, одна пулька попала в учителя, тот рассердился и дал Олегу подзатыльник. Так мы выяснили, что зачинщиком был все-таки Олежка. А из дома он убежал, потому что хотел попутешествовать, в монастырь пришел с чужим дядькой, но и от него ушел, потому что тот его обижал.

Я, в свою очередь, поделилась своим горем: он сейчас здесь, в Крыму, в Успенском монастыре, а мой сын – в Херсоне, в колонии. Олежка стал расспрашивать о сыне и предложил свои услуги: "Если нужно, я и письмо могу отвезти!". Я поблагодарила и объяснила, что мы сами к нему часто ездим, потому что очень любим его и с нетерпением ждем его возвращения домой.

На дороге появились туристы, и наш разговор прервался. Я отошла – не хотела мешать Олежке "зарабатывать" на хлеб, спустилась к машине, где ожидал муж. Все мои мысли были о херсонском мальчике, чем ему можно помочь. Только начала рассказывать мужу о нем, как увидела его рядом. Муж, по натуре молчун, много не говорил, только задал Олежке пару вопросов, достал деньги и дал ему со словами: "Во славу Божию и во спасение и освобождение нашего сына, заключенного Димитрия, из темницы". На мой вопрос, собирается ли он возвращаться домой, Олежка ответил утвердительно, ведь там мама и брат, да и в школу скоро идти нужно: "Как батюшка благословит, так и поеду". И исчез так же быстро, как появился.

Мы с мужем вновь поднялись в монастырь, зашли в храм, купили свечи, подали записки о здравии и упокоении, заказали поминовение на литургии и о здравии заключенного Димитрия, нашего сына, любимого и любящего. Олежку мы больше не видели. Вместе с друзьями спустились к машине, отправляться домой, в Симферополь. На душе было тепло, светло и спокойно. Ничего случайного в жизни не бывает, и эта встреча с мальчиком из Херсона – по Божьему промыслу. Слава Богу за все – и за скорбь, и за радость.