Смеясь, убежала из дома.

Блудила, жила невпопад.

Никто не видал, чтобы долу

склонялся искрящийся взгляд,

дразнящий, в погибель влекущий

любого, кого поманишь.

(А сказки про райские кущи

оставим убогим, малыш).

Танцуя, приблизилась к храму.

– Эй, где там Христос? Вот и я!

Но сомкнутой намертво брамой

о Господи, – кара Твоя.

Как грозно меня ты отринул,

бесстыдную, мерзкую тварь…

Но дивное имя Мария

сорвет пелены естества.

призреть на ее нищету

и велию милость подать ей –

попытку оставить тщету,

песчинкою стать.

И не ропща,

годами

сжигать на корню

всю темень египетской нощи

в заутро

грядущему Дню…