Воскрешение веры

Валентина Адамовна шла к храму, невольно перебирая в памяти и осмысливая все, что произошло за последние полвека с ней и с государством, патриоткой которого она была. Вспоминала прошумевшую, как апрельский паводок, жизнь. Из рассказов родителей она знала, что родом их семья из Латгалии – древнейшей исторической области Латвии. У ее деда Алексея было пятеро сыновей и дочек тоже пять. В доме глубоко верующих католиков две стены занимали иконы. В большой семье свято соблюдались все религиозные обряды и праздники. Дети с малых лет ходили со старшими в костел, утро и ночь встречали молитвой благодарности Божьей Матери. Маленькая Валя поверяла перед сном Деве Марии все свои детские мысли и желания.

Когда девочка пошла в школу, учительница спросила первоклашек, кто из них знает какую-нибудь молитву. Валя знала наизусть много молитв и подняла руку. Ее не перебивали, и она рассказала все. И тут последовал такой удар по ее бесхитростному детскому сердечку, который долго еще омывался горькими слезами. Учительница кричала на нее, оскорбляла, грозила выгнать из школы и настроила весь класс против девочки. Только прекрасная до-школьная подготовка, успехи ребенка в усвоении школьной программы и долгие уговоры родителей позволили директору оставить Валю в школе, но крестик пришлось с шеи снять. Как "самую несознательную" ее после всех записали в октябрята.

Агитационно-пропагандистская машина сноровисто обрабатывала юные души. После пребывания в октябрятах следовало вступать в пионеры, потом в комсомол и затем в партию. Но и долгое пребывание в КПСС не сделало Валентину карьеристкой, не уничтожило христианских корней доброты и отзывчивости ее сердца.

В зрелом уже возрасте ей дано было осознать, что все страницы томов классиков марксизма-ленинизма перечеркнуты одним штрихом жизни ее отца Адама Висуна. Он жил так бедно, что вынужден был, оставив семью, уехать на заработки в Новосибирскую губернию бурлаком на Обь. Протаскав больше года бурлацкую лямку, с заработанными деньгами вернулся назад, купил лес и начал строить свой дом. И надо же было доброму и романтичному бурлаку додуматься изготовить своими умелыми руками резные наличники на окнах нового дома, чтобы радовать и удивлять глаз прохожего.

Это "излишество" взбесило коммунаров. Тут же пришли, арестовали и раскулачили. Тяжелого труда сотен дней как не бывало. Семья вновь осталась без крова. Пришлось переехать в город Тайга. Но в 37-м там начались сплошные аресты и ссылки. Арестовали Валиного дядю Людвига – почетного железнодорожника за то, что высказал на собрании мнение, не соответствующее мнению начальства, арестовали директора техникума, многих соседей. Аресты шли каждое утро. Людей пытали в ледяных гробах, потом расстреливали. Так утверждалась рабоче-крестьянская власть.

Отцу Вали, зарегистрированному кулаком, грозил второй арест. Но когда пришли арестовывать, то дома его уже не застали. Он оказался расторопней преследователей и ночью уехал поездом в Казахстан, а оттуда в Белоруссию, и, наконец, в Златоустье, где и работал последующие годы на шахте и куда перевез свою семью.

Война забрала пятнадцатилетнюю Валю с ускоренных курсов медсестер (девочка рвалась добровольцем на фронт) и сразу же бросила в свое горнило, в пекло Орловско-Курской дуги.

Только успели вырыть яму под блиндаж для раненых, не успели окопаться, как услышали в воздухе "Везу-у-у-у". Бомбардировщики с крестами! "Наши!" – крикнул кто-то, что означало: сбросят бомбы на нас. Фельдшер Миша Репин первым упал в небольшую канавку. О его ногу споткнулась и упала санинструктор Маша, а на нее сверху – она, Валя, тоже молодой санинструктор. Никто не уберегся. Колю ранило в ногу, Машу смертельно в грудь, а ей осколком обожгло спину.

Так она приняла боевое крещение и осталась в санчасти одна. Что делать?

Спина горит огнем, но передвигаться можно. Попросила бойца наскоро сделать ей перевязку, а сама – к замполиту Рожкову – дайте кого-нибудь, на кого можно оставить санчасть, а мне нужно везти раненых в санроту. Дал. Поехала, доставила раненых и сама получила медпомощь.

Не хватит никакой газетной площади, чтобы описать все ужасы, увиденные пятнадцатилетней девочкой в первые ее дни на фронте и передать тот героизм, который был проявлен ею на войне в дальнейшем, когда ходила с бойцами разведроты за линию огня, когда вытаскивала под огнем с поля боя десятки и сотни раненых.

Как описать те чувства, с которыми она успокаивала командира взвода Подюру, говоря, что не оторвало ему ногу, как описать последние минуты жизни ее подруги Маши, которая говорила, что у нее осколок в сердце и оказалась права? Не успели хирурги вскрыть грудную клетку, как железо шевельнулось, и Маша умерла.

Утрат было много. Но ее Бог миловал, более того, война принесла ей и светлый день счастья. В феврале 45-го ее, прошедшую фронтовыми дорогами до Берлина, награжденную орденом и медалями, разыскал командир дивизиона Георгий Марусич.

С этим лихим артиллеристом она познакомилась еще на Днепре, когда форсировали реку. Это был ее первый тяжелораненый. Четыре ранения и три контузии не свалили героя. Когда на Одере ее противотанковая часть снималась, а его прибыла на пополнение, он буквально ворвался к ней и похитил, несмотря на суровый устав военного времени. Потом были неприятности, объяснения, но все-таки разрешение на брак Георгий от командира дивизии получил. Близилась Победа. Они встретили ее вместе в Берлине.

Кавалер ордена Александра Невского и многих других севастополец Георгий Марусич, о котором наша газета еще расскажет подробнее, ушел в запас в 1953 году в звании подполковника и привез жену в Симферополь. Здесь они построились в районе Марьина, здесь на кирпичном заводе Валентина Адамовна и проработала бухгалтером четверть века, до пенсии.

Как и ее муж, она состояла в КПСС и, как и многие фронтовики, долго верила, что родина не забудет их подвиг, что впереди у них и их детей светлое будущее. Но шли годы, и она спрашивала себя, почему намеченный мудрой партией рай на земле не приближается, а как горизонт, становится все дальше и дальше? Когда при Горбачеве раскрылись тайны архивов, у большинства людей окончательно упала с глаз пелена. Они увидели, что на самом деле произошло с отечеством и ими самими, и стало больно...

Как-то зашла дочь Ольга и завела такой разговор:

– Мама, как ты можешь жить без Бога, который столько раз спасал тебя от смерти и помогал тебе спасать сотни раненых? Я вот сама окрестилась и детей, внуков твоих, окрестила. У меня муж и вся семья верующие. Неужели ты до сих пор молишься на бывших вождей?

– Ни на кого я не молюсь, – ответила Валентина Адамовна дочери. – Только как мне идти в ту же церковь, что и вы? Ведь я католичка.

– Но ты же христианка. Сама рассказывала, что у дедушки и бабушки всегда висел на стене образ Христа Спасителя, как молилась в детстве. А теперь надо просто пойти в Божий храм и принять Православную веру.

Приняв Православие, Валентина Адамовна почувствовала непередаваемое словами душевное облегчение, спокойную уверенность в правомерности свершившегося, ясность мыслей. Там же, в храме, приобрела Библию, молитвослов, четыре тома "Закона Божьего", другую духовную литературу, читая которую все больше убеждалась в том, что ею выбрана та самая единственно правильная стезя, ведущая к совершенству души, без которой бессмысленна жизнь человека на земле.

Она не просто воцерковилась, но стала по-евангельски оживотворять свою веру повседневными благими делами. Всем сердцем откликнулась на просьбу владыки Лазаря к ветеранам войны помочь в восстановлении разрушенного в 30-м году в Симферополе кафедрального собора Святого Александра Невского. Она стала частым посетителем в горисполкоме, в Совете министров Крыма, в Совете ветеранов республики и постепенно переубедила некоторых прежде выступавших против чиновников в том, в частности, что ветеранов не может обидеть или оскорбить факт перемещения танка-памятника в сквере Победы на несколько метров, чтобы собор поднялся на своем прежнем историческом месте. Сегодня эта работа проведена. Т-34 теперь стоит на новом пьедестале в центре прекрасно архитектурно исполненного мемориала Победы.

Человек, во всей полноте обретший себя в вере Православной, Валентина Адамовна не ропщет на жизнь, пусть и трудную нынче для нее, как и для большинства ветеранов. Сожалеет лишь о том, что так долго была далека от Матери-Церкви.

Но если вдуматься, путь ее всегда был и остается согласным с Божьей волей: и тогда, когда девчушкой, жизни не жалея за други своя, выносила из огня раненых бойцов, и потом, когда будучи верной женой и любящей матерью, жила в трудах, поступала по совести, не стремясь к почестям и богатству. И сейчас, когда в составе оргкомитета по воссозданию кафедрального Александро-Невского собора в Симферополе эта маленькая хрупкая женщина делает то, что порой не под силу и молодым крепким мужчинам, для восстановления православной святыни. Пусть помогает ей Господь и хранит на всех путях ее.

На снимке: Встреча ветеранов 4-го артиллерийского корпуса прорыва РВГК. 1985 г. Третья справа – Валентина Адамовна Марусич.